Глава 6

Я попыталась повернуться в постели, но малейшее движение отдавалось болью в голове. Я усиленно пробовала расклеить терзаемые резью глаза. Во рту пересохло, тело ломило. Еще не спустив ноги на пол, я уже понимала, что день будет нескончаемым. Это послужит мне хорошим уроком: нечего предаваться безумствам. Я отодвинула шторы, чтобы заставить себя проснуться. Чья это машина припаркована напротив моего дома? Я чувствовала, что в моих воспоминаниях о вчерашнем имеется огромная дыра. Вот приму сейчас первую за день дозу кофеина, и провалы в памяти заполнятся. Спуск по лестнице был мучительным, похмелье совсем скрутило меня. В гостиной я увидела растянувшееся на диване тело. Туман начал рассеиваться.

Феликс. Его рука и нога свисали, касаясь пола. Он спал одетым и храпел, как грузовик. Лица не было видно.

— Просыпайся! — Я потрясла его.

— Отстань, я хочу спать.

— Ты как? Хорошо себя чувствуешь?

— Как будто по мне прошелся асфальтовый каток.

Он сел свесив голову и растер череп ладонями.

— Феликс, посмотри на меня.

Он поднял голову. Рассеченная бровь и роскошный черный синяк вокруг глаза. Он снова откинулся на диван, дотронулся до ребер и скорчился от боли. Я подошла, приподняла его майку и увидела растекшуюся по телу огромную гематому.

— Господи, кто это сделал?

Феликс рывком вскочил с дивана и подбежал к зеркалу.

— Ничего страшного, я все еще красив.

Он дотронулся до лица, напряг мышцы, послал себе улыбку.

— Вернусь домой и буду как огурчик.

— Ничего смешного, он опасен. Тебе еще повезло.

Он выразительным жестом отмел мои возражения и снова залег на диван, не обойдясь без гримасы боли. У этого идиота болело все тело.

— Вообще-то, когда ты в следующий раз отправишься в изгнание, выбери лучше пигмеев! Блин, этот тип — ирландец, никаких сомнений! Ходить он научился на поле для регби. Когда он прижал меня к земле, мне показалось, будто я участвую в Кубке шести наций.

— То есть ты не отказал себе в удовольствии подраться с этим животным!

— Клянусь тебе, я вышел на поле, и публика на трибунах безумствовала.

— А мячом был ты. Все это очень мило, но тебе хоть удалось ему врезать?

— Я колебался, не хотел портить его красивую физиономию.

— Ты надо мной издеваешься!

— И да и нет. Но не волнуйся, твою честь я защитил. Влепил ему классный хук слева, он теперь не скоро сможет целоваться.

— Правда?

— Кровь текла ручьем, и губа раздулась вдвое.

Вот это да! Я исполнила победный танец.