ГЛАВА III.

Представьте себя над пропастью. Вы стоите и думаете, что если сейчас прыгнуть, то всё закончится. Не будет этих проблем, не будет неразделённой любви, не будет боли и обид. Только Вы и пустота. Иногда, когда я думаю об этом, то мне кажется, что прыжок в пропасть - самое правильное решение.
Я спускаюсь в подвал, а за руку меня ведёт Сандерс. Мы вошли туда первыми, я присела на коричневый кожаный диван, а Сандерс принялся колдовать над напитком для меня и других девушек.
- Итак, добро пожаловать! - громко сказал Мартин, усевшись на другой диван со своей спутницей. Я лишь приподняла уголки губ в ответ на его приветствие, после чего принялась глазами осматривать помещение. Потолки были низкими, но пространство там было огромное. Кажется, этот подвал полностью проходил под всем особняком. Стены были из дерева, как и полы, а по центру комнаты стоял большой стол, вокруг которого и располагались кожаные диваны. Здесь было очень неуютно, пахло деревом, дымом и...
- Это использованный презерватив? - вскрикнула одна из девушек, вырывая меня из собственных мыслей. Тут же всё внимание было обращено сначала на неё, потом на её находку, а затем вновь на девушку. Мне стало страшновато за неё, когда Мартин начал чертыхаться и ругать девушку за то, что та именно таким образом сообщила о том, что увидела, а не аккуратно и без шума. Та стыдливо опустила глаза. А я, кажется, наконец, начала понимать, что здесь происходит. Внутри меня тут же начал бушевать ураган. Хорошо, признаюсь, мне стало дико страшно. Нужно было как-то выбираться отсюда, потому что я не была уверена, что справлюсь с предстоящей ночью лучше, чем другие девушки, спускавшиеся сюда.
- Сэр, я прошу прощения, - неуверенно обратилась к Мартину, - Но мне что-то не хорошо. Могу я в следующий раз составить компанию Вам и Вашим друзьям, а сейчас подняться к себе и лечь..., - Мартин не дал мне закончить, подняв руку для того, чтобы я замолчала.
- Ты же хотела, чтобы тебе помогли. Тебе помогут, - он ухмыльнулся и кивнул на Сандерса, который уже возвращался с несколькими стаканами выпивки на подносе.
- Сандерс, тут Эвангелина плохо себя чувствует. Но она очень хочет получить помощь от тебя. Может, ты сможешь дать ей какие-нибудь лекарства?
Меня затрясло, а по коже пробежали мурашки, словно я очень замёрзла. Я с мольбой посмотрела на Сандерса, а тот одобрительно кивнул мне, что сначала немного успокоило.
- Без проблем. Пойдём со мной, Эвангелина. У меня есть то, что тебе нужно.
Мужчина схватил меня за руку и потащил за собой. И как бы я не упиралась, не говорила на русском (по привычке), что вполне смогу справиться с плохим самочувствием и потерпеть, всё было без толку. А другие мужчины лишь присвистывали и смеялись, пока меня против моей воли тащили в одну из комнат этого подвала. И я поняла, что никто мне не поможет. И даже я сама себя не спасу.
Сандерс открыл дверь и толкнул меня в комнату, а затем запер её на щеколду.
- Так, что у тебя там? Бабушка, да? - начал спрашивать он, расстёгивая свою рубашку и медленно шагая ко мне, в то время как я пятилась назад до тех пор, пока ногами не почувствовала кровать. Я невольно заплакала, из-за чего начала мутно видеть. Но я старалась не закрывать глаза, боясь, что пропущу какое-то движение мужчины, и это станет для меня концом. Глупая, глупая Ева.
- Да, да, но, сэр, Вам не обязательно мне помогать, я смогу справиться сама, - мямлила я в ответ, то отводя взгляд от него, то вновь возвращая обратно. Когда он дошёл до меня, то рубашка его уже была где-то на полу, а пуговицы и ширинка штанов уже расстёгнуты. Надо сказать, что слажен он был очень хорошо, явно следил за своим телосложением.
- Я помогу тебе. И взамен потребую не много, - томно начал говорить он и, признаю, его русский был очень хорош. Я и не знала, что он знает русский язык. Мужчина протянул руку к верхней пуговице на моей блузке. Я дёрнулась, хоть и понимала, что деться мне просто некуда. В комнате было не так много вещей, которыми можно было бы стукнуть насильника и убежать.
Он подошёл ко мне вплотную, а затем потянулся за поцелуем. Я держала губы сомкнутыми, не отвечая на его поцелуй, но потом Сандерс начал злиться и рыком толкнул меня на кровать.
- Стойкая, да? Сейчас ты у меня замурлычешь, - зло кинул он, а затем навис надо мной и принялся расстёгивать блузку. Кажется, я даже услышала, как пару пуговиц оторвались и со стуком упали на деревянный пол. Я плакала. Горько, безмолвно, лишь изредка всхлипывая. Но мужчине было всё равно. Он уже по-хозяйски трогал живот, кончиками пальцев иногда залезая под край джинс. Потом Сандерс засунул руку мне под спину и как-то слишком ловко справился с застёжкой лифчика, после чего снял блузку, а за ним и часть нижнего белья.
- Ну же, скажи, что тебе нравится. Тебе же это нравится, Эвангелина, - задыхаясь, проговаривал он, руками грубо сжимая сначала одну грудь, а затем другую. Я молчала, не смотря на боль от его прикосновений. Старалась не издать ни звука, выстоять это, вытерпеть. Если моя судьба быть изнасилованной, то пусть так оно и будет.
Он принялся целовать мою шею, иногда прикусывая нежную кожу на ней, спускаясь всё ниже к груди. Добравшись до неё, он коснулся языком уже затвердевшего соска, от чего я издала резкий вздох, а потом укусил за него. Я не понимала своих ощущений, потому что головой я понимала, что меня насилует незнакомый мне человек, что мне страшно и плохо от происходящего, но в некоторых местах, которых касался Сандерс, ощущения были приятными и отдавались своеобразной вибрацией внизу живота.
- Пожалуйста, - вымолвила я сквозь слёзы, но насильник лишь усмехнулся, ничего не ответив. Он отвлёкся от груди и вновь вернулся к моему лицу, желая получить поцелуй. Но я не хотела, мне было противно, однако когда Сандерс понял, что я всё ещё не поддаюсь, он зажал мне нос двумя пальцами, чтобы мне было нечем дышать. Я начала бить его руками по спине, но это ничего не дало, и я открыла рот для того, чтобы получить дозу желанного воздуха, но вместо этого получила губы и язык мужчины, который принялся исследовать мой рот, желая, чтобы я поучаствовала в его безумном танце языков. Я ответила на поцелуй, на что насильник удовлетворённо застонал и ожесточил поцелуй. Я в мгновение поняла, что это мой шанс вырваться из этой злой комнаты. Я не знала, останусь ли в живых после того, как Мартин узнает о том, как я поступила с его товарищем, но меня сейчас волновало не это. Я хотела вырваться. Хотела сохранить свою честь. Хотела, чтобы мой первый раз был таким, как в романтических фильмах.
Поймав момент, я переместила свою ногу между его и коленом ударила в пах. От резкой боли Сандерс больно прикусил мою губу, а затем согнулся и слез с меня, прикрывая руками своё достоинство и практически хныча от боли. Я вскочила с кровати и побежала к двери. Быстро расправившись со щеколдой, я вылетела из комнаты. Только вот незадача... Я была полуголой, а в так называемой подвальной гостиной всё ещё были люди. И как бы я не прикрывалась руками, всё напрасно.
- Ого, - протянул Мартин, мерзко облизнув губы, - Сандерс решил поделиться. Хороший у нас товарищ, да?
Мужчины одобрительно закивали, некоторые уже встали со своих мест и старались скорей допить свои напитки, чтобы, держу пари, приняться за меня. Тут из комнаты, всё ещё немного согнувшись, выкарабкивается Сандерс, крича что-то вроде «Эта сука меня ударила». Он кричал по-английски, поэтому я не смогла точно понять его слов. Но по интонации было не сложно догадаться.
- Дикая, значит, - зло сказал Мартин и подошёл ко мне. Указательным пальцем он взял меня за подбородок и приподнял мою голову вверх, заставляя посмотреть ему в глаза. Там не было ни капли жалости, доброты или заботы. Там была злость и жестокость.
- Ох, девочка. Мы с тобой повеселимся, - процедил он сквозь зубы, а потом крикнул другим девушкам, чтобы те поднимались к себе, что на сегодня для них вечеринка закончена. Одна из них даже попросила остаться, потому что ей понравился её спутник, и она добровольно согласилась уединиться с ним в одной из комнат. Мартин не был против, думаю, отчасти потому, что всё его внимание было приковано ко мне.
И в комнате нас осталось пятеро. Я и четверо мужчин, включая Мартина и Сандерса. Они окружили меня, параллельно что-то обсуждая на другом языке, кажется, французском. Я почувствовала, как со спины ко мне кто-то прижался и, схватив меня за руки, развёл их в разные стороны, открыв тем самым оголённые части моего тела. Второй подошёл спереди и принялся стягивать джинсы. Я брыкалась, старалась ударить его ногой, пыталась вырвать руки и кричать, чтобы хоть кто-то мне помог, но всё тщетно. Джинсы полетели в сторону, а потом так же скоро вслед за ними улетели и трусики. Теперь я стояла перед ними совсем голая, уязвимая и ничего не могла предпринять, и лишь опустила голову.
- Будь хорошей девочкой, Эвангелина, - сказал Мартин. В ответ я плюнула ему в лицо и сквозь зубы процедила «Гори в аду». Это его сильно разозлило и он, размахнувшись, дал мне сильную пощёчину. В моих ушах зазвенело, а щека начала дико гореть после удара. Я заплакала, но постаралась волосами скрыть свои эмоции, чтобы никто их не увидел, и вернула голову в прежнее положение. Мартин вновь ударил меня, но в этот раз по другой щеке. На второй удар я невольно вскрикнула от боли и зашмыгала носом. Мужчины мерзко засмеялись.
- Ладно, хватит церемониться с ней, - сказал Сандерс. Я уверена, он сказал это на моём родном языке для того, чтобы я поняла смысл его фразы. Ублюдок.
Мужчины начали раздеваться, демонстрируя себя во всех красе. Тот, что был сзади и держал руки, начал давить вниз, заставляя меня упасть на колени. Другой подошёл ко мне и, схватив за волосы, поднял моё лицо, заставляя зашипеть от боли, начал бить меня по губам своим уже возбуждённым членом, желая проникнуть в рот. Я изо всех сил старалась не пустить его туда, мне было противно, а к горлу уже подходила тошнота.