Реакция на то, что Т/И воскресила важного человека
[Заказ]
Всех с 8 марта, оставайтесь такими же сильными, смелыми и реализованными, и не слушайте никого, кто пытается указать вам ваше место в жизни.
Пс. ПРИЕМ ИДЕЙ ЗАКРЫТ. КОГДА ОТКРОЮ СТОЛ, Я СООБЩУ
Арлекино
В детстве она не плакала. Даже в тот день, когда все случилось. Когда мир, который она только начала считать своим, рассыпался в прах, внутри неё словно что-то пересохло навсегда. Слез не было. Была только сухая, выжигающая всё внутри пустота, которая со временем затвердела в броню.
Сейчас Арлекино стояла в тихой комнате Дома Очага. Её сердце, обычно отбивающее ровный, как метроном, ритм, сбилось, пропустило удар, а затем забилось где-то в горле, мешая дышать. Она смотрела на девочку, что медленно открывала глаза. Тонкие пальцы, сжимающие подлокотники кресла, побелели от напряжения.
— Ты опять смотришь так, Арлекино? - прошептала девочка, её голос был хриплым после долгого сна, но таким родным. Она потерла кулачками глаза, и этот жест, такой знакомый, прострелил Арлекино насквозь. — Будто снова хочешь с кем-то подраться.
Арлекино не ответила. Она не могла. Её лицо оставалось безупречной маской, но в углах глаз предательски защипало. Она моргнула, прогоняя наваждение. Этого не может быть.
Т/И стояла у стены, наблюдая за этой сценой с тихой грустью.
— Я вернула её, - произнесла Т/И, и её голос эхом разнёсся по комнате.
Арлекино медленно повернула голову. В её взгляде не было благодарности только бездна, в которой смешались надежда и ужас.
— Я знаю цену смерти, - её голос сел, сорвался на хрип. Пришлось откашляться и начать заново. — Я платила её сполна. Каждый день. Но цену возвращения, я ещё не знаю. Что, если это сон?
Девочка на кровати вдруг улыбнулась той самой открытой, светлой улыбкой, которую Арлекино носила в самой глубокой тайне своего сердца все эти годы.
— Ты выросла, - просто сказала девочка. — Но смотришь на мир все также.
И только тогда броня дала трещину. Арлекино на мгновение закрыла глаза, и одна-единственная, обжигающе-горячая слеза, которую она не смогла удержать, скатилась по щеке, исчезая в воротнике одежды.
— Да, - выдохнула она, и в этом слове было всё, боль утраты, сладость встречи и страх снова открыть глаза и увидеть пустоту.