Глава 7||Показания графа и графини Андрени

Вслед за княгиней пригласили графа и графиню Андрени. И тем не менее граф пришел один. Вблизи было еще заметнее, как он красив, – широкоплечий, с тонкой талией, рослый. Если б не длинные усы и широкие скулы, в своем хорошо сшитом костюме он вполне мог бы сойти за англичанина.
– Итак, господа, чем могу служить? – спросил он.
– Видите ли, мсье, – сказал Пуаро, – сложившиеся обстоятельства обязывают нас опросить всех пассажиров.
– Конечно, конечно. – Граф был любезен. – Вполне понимаю вас! Однако боюсь, что мы с женой вряд ли вам поможем. Мы спали и ничего не слышали.
– Вы знаете, кто был убит?
– Я понял, что убили высокого американца с удивительно неприятным лицом. Он сидел вон за тем столиком. – И граф кивнул на стол, который занимали Рэтчетт и Маккуин.
– Совершенно верно, мсье. Я хотел спросить, известна ли вам фамилия этого человека?
Вопросы Пуаро явно озадачили графа.
– Если вы хотите узнать его фамилию, посмотрите в паспорт: там все должно быть указано.
– В паспорте стоит фамилия Рэтчетт, но это не настоящая его фамилия, – объяснил Пуаро. – На самом деле это Кассетти, организатор многочисленных похищений и зверских убийств детей. – Он пристально наблюдал за графом, но на последнего его сообщение, по-видимому, не произвело никакого впечатления. Он удивился, не более того.
– Вот как! – сказал граф. – Это проливает свет на убийство. Очень своеобразная страна Америка.
– Вы, вероятно, бывали там, господин граф?
– Я прожил год в Вашингтоне.
– И вероятно, знали семью Армстронг?
– Армстронг, Армстронг... Что-то не припомню... Столько людей встречаешь!.. – Граф улыбнулся и пожал плечами. – Однако не будем отвлекаться, господа. Чем еще могу быть полезен?
– Скажите, граф, когда вы легли спать?
Пуаро украдкой взглянул на план. Граф и графиня Андрени занимали смежные купе, места номер двенадцать и тринадцать.
– Мы попросили постелить постель в одном купе, а когда вернулись из вагона-ресторана, расположились в другом...
– Это было купе номер...
– Номер тринадцать. Мы играли в пикет. Часов в одиннадцать моя жена отправилась спать. Проводник постелил мне, я тоже лег и проспал до утра.
– Вы заметили, что поезд остановился?
– Я узнал об этом только утром.
– А ваша жена?
Граф улыбнулся:
– Моя жена в поезде всегда принимает снотворное. И вчера она тоже приняла свою обычную дозу трионала. – И, помолчав, добавил: – Очень сожалею, но ничем больше не могу вам помочь.
Пуаро протянул графу листок бумаги и карандаш:
– Благодарю вас, граф. Простая формальность, но тем не менее я попросил бы вас написать здесь ваше имя, фамилию и адрес.
Граф писал, тщательно выводя слова.
– Пожалуй, лучше будет написать мне самому, – сказал он любезно. – Название моего родового поместья слишком сложно для людей, не знающих венгерский.
Граф отдал листок Пуаро и поднялся.
– Моей жене нет никакой необходимости приходить: она не знает ничего такого, о чем бы я вам не рассказал.
Глаза Пуаро хитро блеснули.
– Конечно, конечно, и все же мне бы очень хотелось задать один маленький вопросик графине.
– Уверяю вас, это совершенно бесполезно. – В голосе графа зазвучал металл.
Пуаро смущенно заморгал.
– Чистейшая формальность, – сказал он. – Но, понимаете ли, совершенно необходимая для моего отчета.
– Как вам будет угодно, – неохотно уступил граф. Коротко поклонился на иностранный манер и вышел из вагона.
Пуаро протянул руку за паспортом. Там были проставлены имя, фамилия графа и его титулы. Далее стояло: «...в сопровождении жены. Имя – Елена-Мария, девичья фамилия – Гольденберг, возраст – двадцать лет». Прямо на имени расползлось большое жирное пятно – очевидно, след пальцев неаккуратного чиновника.
– Дипломатический паспорт, – сказал мсье Бук. – Мы должны быть крайне осторожны, мой друг, и никоим образом их не обидеть. Да и потом, что общего могут иметь с убийством такие люди?
– Не беспокойтесь, старина. Я буду сама тактичность. Ведь это чистейшая формальность.
Он понизил голос – в вагон вошла госпожа Андрени. Прелестная графиня явно робела.
– Вы хотели меня видеть, господа?
– Это чистейшая формальность, графиня. – Пуаро галантно встал навстречу даме и указал ей на место напротив. – Мы хотим спросить вас, может быть, вы видели или слышали прошлой ночью что-нибудь такое, что могло бы пролить свет на это убийство?
– Абсолютно ничего, мсье. Я спала.
– Но неужели вы не слышали, какая суматоха поднялась в соседнем купе? У американской дамы, вашей соседки, началась истерика, она чуть не оборвала звонок, вызывая проводника.
– Я ничего не слышала, мсье. Видите ли, я приняла снотворное.
– Понимаю. Не смею вас дольше задерживать. – Она поспешила подняться, но Пуаро остановил ее: – Одну минуточку, скажите мне, ваше имя, девичья фамилия, возраст и так далее записаны здесь правильно?
– Да, мсье.
– В таком случае соблаговолите подписать это заявление.
Быстрым изящным наклонным почерком она расписалась: Елена Андрени.
– Вы ездили с мужем в Америку, мадам?
– Нет, мсье. – Она улыбнулась и слегка покраснела. – Мы тогда еще не были женаты: мы обвенчались год назад. – Вот как! Благодарю вас, мадам. Кстати, скажите, пожалуйста, ваш муж курит?
Графиня – она уже собралась уйти – удивленно посмотрела на Пуаро:
– Да.
– Трубку?
– Нет. Сигары и сигареты.
– Вот оно что! Благодарю вас.
Графиня явно медлила, ее глаза – красивые, темные, миндалевидные, с длинными черными ресницами, оттенявшими матовую бледность щек, – следили за ним. Губы ее, очень ярко накрашенные на иностранный манер, были слегка приоткрыты. В красоте молодой графини было нечто необычайное, экзотическое.
– Почему вы меня об этом спросили?
– Мадам, – изящно взмахнул рукой Пуаро, – детективам приходится задавать всевозможные вопросы. Вот, к примеру, один из них: не могли бы вы мне сказать, какого цвета ваш халат?
Графиня удивленно посмотрела на него.
– У меня халат из золотистого шифона. А это так важно? – засмеялась она.
– Очень важно, мадам.
– Скажите, вы действительно сыщик? – спросила графиня.
– Да, мадам, ваш покорный слуга – сыщик.
– А я думала, что, пока мы едем по Югославии, полицейских в поезде не будет. Они появятся только в Италии.
– Я не имею никакого отношения к югославской полиции, мадам. Я сыщик международного класса.
– Вы служите Лиге Наций, мсье?
– Я служу миру, мадам. – Пуаро приосанился. – В основном я работаю в Лондоне, – продолжал он и спросил, переходя на английский: – Вы говорите по-английски?
– Отшень плохо! – У нее был прелестный акцент.
Пуаро снова поклонился:
– Не смею вас больше задерживать, мадам. Как видите, это было не так уж страшно.
Она улыбнулась, кивнула и вышла из вагона.
– Красивая женщина! – сказал мсье Бук одобрительно и вздохнул: – Однако этот разговор нам ничего не дал.
– Да, эта пара ничего не видела и не слышала.
– Но теперь мы пригласим наконец итальянца.
Пуаро ответил не сразу. Его внимание было поглощено жирным пятном на паспорте венгерского дипломата.