Глава 4

   - Как твоё самочувствие? - поинтересовался Пак.

   - Уже намного лучше, - тихо ответил Минхо, - ты волновался обо мне?

   - Нет, сильных повреждений нет, так что я был уверен в том, что всё в порядке. - безразлично кинул парень и сел на стул, около койки. - Просто я должен был это спросить.

   Неприятная обстановка в помещении давила на Пака, сдавливая грудь. Молчание, повисшее меж двумя юношами, затянулось на долгих три минуты. Минхо разглядывал свои руки, то и дело постоянно ковыряя ногтём ладошку, где уже остался красный след, а Чимин просто листал странички книги, которую принёс с собой. 

   - Чимин... - неуверенно начал юноша, - я хотел поговорить.

   - Говори. - от быстрого ответа, в груди Минхо забилось сердце. Казалось, что Паку было всё равно на то, что ему хотели рассказать, он продолжал слепо перелистывать страницы, иногда задерживаясь на одной дольше, чем на остальных, вчитываясь в диалоги.

   - Как-то в детстве, когда мы гостили в вашем поместье, ты показывал свои рисунки, помнишь?

   - Не помню.

   - Это были страшные каракули, в которых фигурировал один персонаж. Ты всегда рисовал его силуэт чёрными красками. - Минхо наблюдал за тем, как глаза парня не выражали ни единой эмоции, будто его слова совсем не интересны. - Тогда я заметил, что вокруг этого человека не было ни единой души, ты создал его одиноким. Самой яркой картиной было когда он сидел в комнате напротив камина, с красными языками пламени. Не знаю почему, но этот рисунок был теплее остальных, на нём руки парня тянулись к огню. 

   - И что? - Чимин всё также не поднимал взгляда, но слова Мина кольнули в области груди.

   - Я был ребёнком и подумал, что ты очень хотел согреться. Мне казалось, что даже имея вокруг себя десятки друзей, ты оставался всегда один. - встретившись с глазами Пака, юноша вдавил палец в нежную кожу ладони, заметно занервничав от внимания. Сглотнув ком в горле, он продолжил, - И я захотел быть рядом, точнее пообещал себе, что буду. Но в тот день, ты напугал меня. Сказал, что люди рождаются и также умирают в одиночестве, что ты желаешь до конца жизни оставаться с самим собой, что тебе никто не нужен. Как, будучи ещё маленьким, ты мог думать о таком? Мне стало страшно, что это просто попытка оттолкнуть меня, и я очень хотел ещё приехать к вам, но родители запретили мне общаться с тобой. Мама заметила как я плакал после ужина.

   - Окей. - и снова это безразличие в глазах.