Суббота. ДК.
Я проснулась от грохота воды в ванной —
На столе уже лежал листок от брата:
«Ушел на сборы. ДК в 19:30. P.S. – Р.»
Я усмехнулась.
Красиво — это как? У меня было только две крайности: «как бандитка» и «как на свидание с президентом».
Весь день мы с Лилой смотрели фильм а к 16 мы начали собираться.
Лиля, как всегда, шумела так, будто там не душ, а танковый бой.
Я остановилась на золотой середине:
чёрная юбка, тонкий свитер с открытой шеей, кожаная куртка. Волосы — распущенные, чуть волны. Губы — вишнёвые.
Лиля вышла из ванной, посмотрела на меня:
— Твою мать, Вик. Ну ты как будто пришла за чьим-то сердцем.
— Или за шеей, — усмехнулась я.
— Так держать.
К ДК мы подошли вчетвером: я, Лиля, Вова и Марат.
Руслан с Турбо уже были внутри — проверяли, чтоб "всё было под контролем".
Зал был полутёмный, пахло лаком, потом и сигаретами. Музыка играла не громко — пока. На сцене — магнитофон, рядом пара колонок. Кто-то курил у входа, кто-то репетировал танцы на сцене.
Были Разъезд, Кинопленка, и наших. Те, кого я не видела с детства, и новые лица.
И я чувствовала: что-то будет.
Турбо стоял у стены, разговаривал с каким-то пацаном, наверное ему звать « Палто», друг Маратика, а я — будто забыла, как ходить.
Он посмотрел — взгляд цепкий, но не наглый. Спокойный, будто говорил:
«Ты пришла. Я ждал».
— Привет, — сказала я, когда подошла.
— Ну ты и зашла, Зарипова, — голос тихий. — Ещё чуть-чуть, и я бы подумал, ты не из этого мира.
— Может, и не из.
— Посмотрим. Пойдём, я покажу, где наш круг.
ДК начал оживать. Танцы, крики, смех, хлопки, удары в ритм.
Марат включил "Комбинацию", потом "Кино", а потом — наш бит. Бит Медлака.
— Вика, пойдём? — вдруг услышала от Турбо.
Я кивнула. Музыка заглушала всё.
Мы стояли в центре. Круг сомкнулся.
Он положил руку мне на талию, я — на плечо. Двигались в ритм, не глядя на других.
Только друг на друга.
— Ты боишься? — прошептал он.
— Нет.
— А я — да.
— Чего?
— Того, что ты опять исчезнешь.
Я не успела ответить.
Появилась она.
Волосы светлые, губы накрашены, взгляд — липкий.
Полина.
Подошла, усмехнулась.
— О, Турбо, ты, значит, теперь с Викой? Миленько.
Он напрягся, но промолчал.
— Я так соскучилась... — шепнула она ему в ухо. Слишком близко. Слишком грязно.
Я отступила на шаг. Сердце — ледяное.
— Я в туалет, — сказала тихо.
— Вика... — начал он, но я уже шла прочь.
На зеркале в туалете — надписи, слёзы, разбитые помады.
Я смотрела на своё отражение и говорила себе:
«Ты сильная. Ты Зарипова. Сестра Смерти. Не плачь. Не сейчас».
Когда я вышла, музыка уже гремела, и Турбо не танцевал. Он стоял у стены — и искал глазами.
Нашёл.
Я не подошла. Я только смотрела.
И он понял: игра началась.
Я вышла в коридор, и сразу почувствовала это. Не холод. Не сквозняк. А что-то другое.
Подозрительное. Противное.
Запах чужих духов, слишком сладких. И голос — липкий, как пролитый сироп.
Полина.
— О, ты как раз вовремя. Хотела поболтать, — она шагнула ближе, будто мы с ней подружки.
Я не ответила. Только посмотрела на неё. Спокойно. Ровно. Не с вызовом — с равнодушием.
— Ты, наверное, думаешь, что у тебя с ним что-то есть? — прошептала она, не отходя. —
Но ты же не глупая. Сама поймёшь, что такие, как он, не выбирают таких, как ты.
Я засмеялась. Легко, коротко.
— Да? А какие, по-твоему, «он выбирает»? Таких, кто за день с тремя разными? Или таких, у кого под ногтями грязь — не от работы, а от дешёвого лицемерия?
Она замерла.
Турбо стоял недалеко. Он слышал. Но молчал.
Типичный ход — посмотреть, кто выдержит.
Я подошла ближе к Полине. Почти впритык.
— Ты можешь тут бегать, улыбаться, строить из себя «единственную». Но давай по-честному: тебе самой не противно?
— Ты... — задыхалась она.
— Я — не твоя проблема. Я твоя граница. И вот ты её перешла. Второго раза не будет.
Я не рыдаю, поняла? Я не «плачу из-за мальчика». Я выбираю, кто достоин стоять рядом.
Я повернулась к Турбо.
— Если ты не знаешь, чего хочешь, — не мешай мне идти своей дорогой.
Он ничего не сказал. Только смотрел.
А я?
Я ушла.
В темпе.
Без слёз.
Без шума.
Сильно. По-настоящему. По-зариповски.
675 слов 💕