Глава 12

Ужас реальности обрушился на меня ледяным штормом. Он не просто пронзил кожу - он вошёл в сознание, разорвав тонкую грань между настоящим и тем, что я когда-то называла собой. Я больше не чувствовала ни пола под ногами, ни холода - только пустоту, тяжелую, вязкую, как туман. Разум тонул в безумии происходящего, и я судорожно пыталась уцепиться за крошки самообладания, будто за обломки затонувшего корабля. Но всё было тщетно.

Морально и физически выжженная, я улеглась на холодный пол, чувствуя, как тело наконец сдаётся, перестаёт бороться. Лёд, пробравшийся под кожу, окутал меня коконом, и я позволила ему сделать свое дело. Я погрузилась в состояние похожее на сон, но чтобы из него выбраться не достаточно просто проснуться.

Вот я - маленькая. Сижу на полу в нашей трехкомнатной квартире, рядом мама, брат и запах чего-то родного, теплого. Папа снова на работе. Он всегда был где-то далеко - командировки, научные форумы, какие-то «важные дела». Для нас он стал почти мифом, человеком из другого мира, который появляется лишь на мгновение и исчезает, оставляя после себя запах дождя и кофе.

Эта квартира тогда казалась мне замком. Я - принцесса, заточенная в башне. Лев - мой рыцарь и чудовище одновременно. Он то спасал меня, то лишал свободы и близости с родителями. Мы ссорились, мирились, придумывали игры, в которых реальность переставала иметь значение.

Мама тогда смеялась чаще. Её улыбка всегда была натянутой, будто сделанной из хрупкого стекла. И всё же я жила ради этих моментов - когда она гладила меня по волосам и шептала, что всё будет хорошо.

Нас заставляли с младенчества учить английский. Родители твердили, что это важно, что так нужно для будущего. Но я ненавидела эти уроки. Языки казались мне наказанием - чем-то чужим, отдаленным, как холодный свет ламп в кабинетах, где нас учили не чувствовать боль и ругали за страх. Я всё равно выучила его. Даже получила сертификат уровня носителя. Но какой в этом был смысл, если говорить мне всегда было трудно? Слова застревали где-то в груди, а мысли бежали быстрее звука. Мои друзья из международных программ считали меня молчаливым, тихим человеком. Но правда была иной - мне просто не хватало сил догонять собственные мысли на родном языке. Они летели вихрем, а я всегда немного опаздывала за ними.

Я помню, как ждала отца. Ждала, что он вернётся, откроет дверь и скажет: «Поехали со мной» и заберет нас к себе на работу, где были дети, для которых я была на первом месте.