34ч.Ꮶᴏнᴇц.୨ৎ
➴Ꮁᴧᴀʙᴀ 30.«Ꮶᴏнᴇц»➴
ᴨᴏᴄᴧᴇдняя ᴦᴧᴀʙᴀ.
...«Цʙᥱᴛы дᥲρяᴛ ᴛᥱⲙ, ᥴ κᥱⲙ ᥊᧐ᴛяᴛ ʙᥴᴛρᥱᴛᥙᴛьᥴя, ᥲ нᥱ ᴛᥱⲙ, ᥴ κᥱⲙ ᥰρ᧐щᥲюᴛᥴя»
Девушка уже собиралась уйти в спальню, надеясь наконец отвлечься от этого тяжелого разговора, как вдруг её остановил его голос
— И… Т/и.
Она медленно обернулась. Офицер замер, глядя куда-то мимо неё, словно слова давались ему с огромным трудом. Он судорожно сглотнул, пытаясь избавиться от вставшего в горле кома, и долго не мог начать фразу.
— Если бы твой отец тогда... — он запнулся, глухо звякнув стеклом бутылки о край бокала. Коньяк плеснулся на дно, янтарный и тяжелый. — Если бы я не вмешался, Т/и, ты бы сейчас не стояла здесь. Ты бы вообще нигде не стояла. Тюрьма для него стала бы концом для всей вашей семьи.
Он наконец поднял на неё взгляд,но в нем впервые отчетливо проступило что-то похожее на застарелую боль и сочувствие.
— Я просто... хотел, чтобы ты была со своей семьей. Чтобы у тебя было это чертово детство, — он сжал бокал, а потом вновь прожолжил. — Я знал, что придет время платить по новым счетам, и твой отец продал бы тебя кому-то гораздо хуже. Я не мог этого допустить.
Офицер резко отставил бокал, так и не отхлебнув. Ему было физически тяжело выдавливать из себя эти признания.
— В общем... — он на мгновение отвел глаза, голос его прозвучал ласково тихо. — Прости. За то, как всё это вышло.
Девушка молча посмотрела на него. Внутри не было ни злости, ни обиды, только странная, глухая пустота, будто все эмоции вдруг исчезли, оставив после себя лишь тихую усталость. Она прислушалась к себе, пытаясь понять, что чувствует, но ничего определённого не находила. Ни ненависти, ни желания обвинять. Лишь лёгкую грусть и какое-то спокойствие, от которого становилось непривычно.
Больше всего её тронуло его извинение.
Для такого человека, как офицер, для человека жестокого, холодного и привыкшего командовать, услышать слово «прости» было почти невозможным. Она это понимала.
Она заметила, как он нервничает. Он тихо закашлялся, отвёл взгляд, посмотрел в сторону, потом снова на неё, будто не знал, куда деть руки и что сказать дальше. В его движениях не было привычной уверенности, он словно ломался изнутри, и это было видно в каждом его неловком жесте.
От этого зрелища она неожиданно чуть-чуть улыбнулась. Сама не поняла почему,может, от усталости, может, от того, что впервые увидела его не офицером, не человеком с властью, а просто человеком, который умеет сожалеть.