Глава 1
Глава 1. Один месяц
Смерть — это не самая большая
потеря в жизни. Самая большая потеря
— это то, что умирает внутри нас, пока мы живём.
Сарада
Январский ветер лез под одежду, цеплялся за кожу морозными иглами. Пасмурное небо давило на плечи так сильно, словно само оплакивало мёртвого, разделяя всеобщее горе. Свинцовые тучи нависали над кладбищем, воздух был пропитан сыростью и напряжением.
Я стояла среди безмолвных чёрных силуэтов, не отрывая взгляда от гроба, медленно скрывающегося в промёрзшей яме. Молчание было почти оглушительным, прерываемое лишь тихими шагами, хрустом снега и шорохом земли, падающим на крышку гроба. Внутри не осталось ничего, кроме выжженного пространства, где раньше билось сердце. Слёзы кончились ещё несколько дней назад, оставив после себя лишь онемевшую пустоту и тонкую паутину болезненных трещин, расходившихся из самой глубины. Но сквозь это оцепенение пробивалось нечто иное...
Тревога.
Холодок пробежал по спине, ведь всё происходящее было не просто похоронным обрядом.
Это начало войны.
Мужчины в строгих пальто держались по краям толпы. Много охраны, чрезмерно много. Каждое движение проверено, каждый взгляд изучает чужие лица, пытаясь прочитать ответ на вопрос, который гудел в воздухе, как звон колокола: кто это сделал?
— Скоро кровь потечёт рекой, — за спиной раздался хриплый голос Фьюри Бандеры. — Мы найдем их, каждого, кто осмелился поднять руку на сына Атилы.
Его слова прозвучали как обещание.
Я обернулась. Морщинистое лицо Фьюри исказилось в гримасе ярости. Рядом стоял Калум Ральфс, мужчина, примерно, одного возраста с Фьюри, он был родным братом моей бабушки. На них, как и на остальных, были чёрные костюмы, поверх которых длинные пальто. Сжав в пальцах тонкую кожу перчаток, я подняла глаза на отца, стоявшего у самой могилы. Он выглядел старше и тяжелее, чем обычно. А в этой молчаливой скорби я увидела не сломленного человека, а полководца, принимающего вызов.
Мой взгляд скользнул по собравшимся: искренне скорбящие, погруженные в себя, напряженные до предела, тщательно скрывающие свои истинные эмоции. Семья и чужаки. Убийца мог быть кем угодно. Горечь утраты смешивалась с тягостным предчувствием. Месть неизбежна, но кого это остановит? Только больше крови, больше похорон, больше таких вот дней. И так по кругу.
— Сарада, — тихо, но твёрдо произнёс отец, появившись неожиданно рядом. Точно прочитав мои мысли, он перевёл взгляд на толпу. — Здесь слишком много чужих лиц. Будь начеку.