Глава 13
Пальцы со знанием дела бегали по сенсорной клавиатуре, хотя взор уже давно потупился от усталости и бесконечной работы, которой, казалось, не было конца. Дилан просто хотел поскорее расправиться с последним заданием и поехать домой — поспать, как нормальный человек. Конечно, стоит упомянуть, что глубокоуважаемый Ливай милостиво дал ему отсрочку на пару деньков и призывал Дилана не уходить с головой в сложный проект, дабы не переусердствовать и не выжать из себя все соки раньше времени. Но Дилан не знал слова «стоп», поэтому ни свет ни заря он приехал в «Нервус» и после непрерывных двенадцатичасовых пыхтений написал последний код, настроил автоматическое тестирование и с лёгким сердцем покинул свой пост примерно в четыре вечера.
В задержке сдачи своей работы Дилан виноват сам. Вчера ему посчастливилось полазить в электронных архивах — и на это ушло примерно полдня, а главное, что он обнаружил одну занимательную вещь все по тому самому таинственному опыту своего отца под названием «Duos Lepores». Ничего по существу, если подумать, но Дилана это навело на некоторые мысли.
Все, что ему удалось выяснить, так это имена трёх главных лиц, стоящих во главе странного замысла, заключающегося, похоже, в создании искусственного человеческого организма.
Имена эти располагались в таком порядке: Ласс Шейн, Демиан Роквелл, Стивен Рами.
Дилан прекрасно знал, что Стивен — давний друг его отца и начальник отдела «Психиатрии и неврологии». В общем-то, мужик он был достаточно неплохой, особенно, если сравнивать с мистером Шейном, однако же в столь сомнительном проекте участие все же принял, а это уже говорило о многом. Стивен Рами также приходился отцом Брендону, близкому приятелю Дилана, погибшему пять лет назад. Несмотря на профессию успешного психиатра, доктор Рами не смог уберечь своего ребёнка от суицидального порыва, что сначала казалось весьма подозрительным. Как бы там ни было, Дилан общался с Брендоном довольно тесно и просто никак не мог не заметить проблемы, касающейся семейного благополучия. Тем более Брендон не славился скрытностью и никогда ничего не утаивал от своего друга: особенно часто он в открытую ему заявлял (хоть и по секрету), что жизнь не имеет никакого смысла и рассказывал, как, наверное, круто было бы наконец отдать себя целиком и полностью блаженной смерти и отправиться в страну мертвых на веки вечные. Жуткие темы он порой затрагивал, пугающие.