53 глава.
Палата всё ещё пахла лекарствами. Воздух стоял густой, неподвижный, несмотря на открытое окно. Где-то далеко слышалось, как перекатываются по полу каталку, за стеной кто-то смеялся — чужой, чуждый звук в этих серых коридорах.
Чишия лежал неподвижно. Его грудь спокойно вздымалась и опадала, веки были закрыты, лицо — бледное, как мрамор. Память всё ещё не вернулась. Врачи говорили, что это временно, что всё восстановится, но Кимико не могла отогнать тревогу. Он был здесь, но будто за стеклом.
— Нам пора
сказал Юри, подойдя ближе и дотронувшись до её плеча. Его голос был мягким, но уверенным.
—Сегодня приём с десяти.
Она кивнула, ещё раз взглянув на Чишию, прежде чем выйти из зоны наблюдения. Его пальцы слегка дрогнули, как будто он чувствовал, что она уходит.
У входа их уже ждали Шарлотта и Рен. Девушка закрывала багажник машины, в которой лежали папки, сумки и какие-то документы.
— Мы поедем первыми
пояснил Рен, вытирая ладони о джинсы.
— Надо разгрести эту бюрократию... Нас ждут в управлении. Возможно, к вечеру вернёмся.
— Держите нас в курсе
кивнул Юри.
—Если что, я на связи.
Шарлотта махнула рукой, поцеловала Кимико в щеку и поехала с Реном, скрываясь за поворотом.
В машине до дома стояла тишина. Кимико сидела на заднем сиденье, прижавшись лбом к стеклу, наблюдая, как проносится город. Тхам сидел рядом, будто охранял её покой. Юри за рулём, сосредоточенно ведя машину, не мешал.
Когда они приехали, Тхам первым выскочил и открыл ей дверь.
— Спасибо
шепнула она.
— Я рядом
ответил он спокойно, почти шёпотом.
Дома было тихо. Слишком тихо.
Юри остался на кухне, проверяя почту и какие-то бумаги, а Кимико с Тхамом прошли в комнату. Там всё было так же, как они оставили — аккуратно заправленная постель, сложенные у изголовья пледы, тонкий дневной свет, пробивающийся сквозь жалюзи.
Кимико устало села на диван и, не разуваясь, свернулась калачиком, положив голову Тхаму на колени. Тот замер, удивлённо посмотрел на неё, но не пошевелился. Наоборот — осторожно положил руку на её плечо.
— Тхам...
прошептала она, но фраза так и не закончилась. Веки начали тяжелеть.
— Спи. Я рядом.
Она не ответила — уже спала.
Будильник прозвенел в 8:00. Противно, пронзительно.
Кимико зажмурилась, не двигаясь. Только через пару секунд поняла: она всё ещё лежит на Тхаме. Её щёка — на его бедре. Парень медленно открыл глаза. Их взгляды встретились. Было неловко, но не тяжело.
— Прости...
пробормотала она, приподнимаясь.
— Всё хорошо
он кивнул, слегка улыбнувшись.
— Спала крепко.
Она поднялась, потянулась и уже было потянулась к краю футболки, чтобы переодеться... но тут же замерла, осознав, что Тхам всё ещё в комнате
— Эм... может, выйдешь?
— А мне так нравилось начало...
пробормотал он с ухмылкой, вставая.
— Ладно, ладно, не бей. Я выйду.
Кимико фыркнула, покраснев до ушей, и дождалась, пока дверь закроется. Потом быстро переоделась, собрала волосы в небрежный хвост и вышла из комнаты, всё ещё чувствуя на себе остатки его взгляда.
У порога стоял Тхам, облокотившись на стену.
— Готова? Я отвезу тебя.
— А Юри?..
— Он остаётся. Дел у него. Я свободен. К тому же...
он посмотрел на неё чуть мягче, чем обычно.
— Мне хочется быть с тобой.
Кимико на мгновение замерла. Что-то знакомое сжалось внутри. Но она кивнула.
— Поехали
Путь до больницы был почти безмолвным. Кимико молчала, уставившись в окно машины, будто в нём могла найти хоть какой-то ответ. Внутри всё гудело — страх, растерянность, злость на неизвестность. Тхам ехал молча, только изредка бросая взгляды на неё, но не спрашивал. Он чувствовал — сейчас не время для слов.
Парковка, автоматические двери, стерильный запах коридоров. Всё было как обычно. Почти.
— Мне надо в кабинет
сдержанно сказала Кимико, когда зашли внутрь.
—Хочу проверить график, зайти к Чишии как к пациенту.
— Я с тобой
кивнул Тхам, идя рядом.
Открыв дверь в свой кабинет, Кимико будто столкнулась с невидимым ударом: второй стул был пуст. Белый халат Чишии, который он всегда небрежно вешал на спинку — исчез. Стакан с его ручками — нет. Его место... было словно вычеркнуто.
Она сглотнула, пытаясь взять себя в руки. Накинула халат, пригладила волосы и взяла планшет.
— Пойдем. Хочу видеть его сама.
Коридор показался длиннее обычного. Возле палаты, где лежал Чишия, уже на расстоянии были заметны трое мужчин — крупные, в тёмных костюмах, с напряжённой осанкой. Их взгляд был хищным, от них веяло угрозой. Один стоял у двери, двое чуть поодаль.
— Простите, я врач. Мне нужно пройти к пациенту
уверенно сказала Кимико, показывая удостоверение.
Мужчина у двери лишь скользнул взглядом по карточке, не шелохнувшись.
— Приказ не пускать никого. Тем более вас
коротко отрезал он.
— Меня?
Кимико нахмурилась.
— Почему именно меня?
— Без объяснений. Мы подчиняемся только госпоже Хине.
— Это бред
прошипела она, делая шаг ближе.
— Он мой партнёр. Я имею полное право
Дверь палаты вдруг открылась.
Из неё вышла Хина — высокая, холодная, как всегда безупречно собранная. На этот раз в её глазах читалась откровенная насмешка. Она бросила взгляд на Кимико, потом скользнула взглядом по Тхаму.
— Вот и ты
сказала она, будто с облегчением
— Я уже думала, ты не придешь сказать «прощай».
— Прощай?
голос Кимико дрогнул.
— Что ты несёшь?
— Ты тут больше не нужна, Мико
проговорила Хина, облокачиваясь о дверной косяк.
— Саори займётся Чишией. Я назначила её. А ты... можешь собирать свои вещи. Эти — последние твои рабочие дни. С сочувствием, конечно.
Кимико сжала кулаки.
— Это... смешно. Он... он не одобрит этого.
— Он?
усмехнулась Хина.
— Он тебя не помнит. Вообще. Даже имени не вспомнил. Думаю, и не вспомнит. Так что, знаешь... всё это — зря.
Тишина накрыла её, как ледяной покров. Воздух перестал доходить до лёгких. Не помнит? Нет. Так не бывает.
Тхам сделал полшага вперёд, едва коснувшись пальцами её руки — словно поддерживая, без слов. Потом медленно повернулся к Хине.
— А у тебя всё так... по плану, да?
произнёс он с тягучей иронией.
— Удобно. Как только она ушла, ты тут как тут. Даже охрана. Почти как мини-диктатура.
— Следи за языком
холодно ответила Хина.
— Ты кто вообще такой?
— А ты? Напоминать, как ты когда-то упала с лестницы в спортзале? И кто тебя тогда на себе тащил, пока ты визжала как чайник?
Хина побледнела. Язык её на секунду замер, она открыла рот, но слов не последовало.
—тхам..
— Вот и молчи
бросил Тхам, глядя ей в глаза.
— Я тебя насквозь вижу.
Хина напряглась, но развернулась к охране.
— Не пускать никого без моего ведома
бросила, и, кинув последний презрительный взгляд на Кимико, удалилась.
Охрана осталась. Железные лица. Стена.
Кимико не могла оторвать взгляд от двери.
— Он не может...
прошептала она.
— Он не может не помнить.
Тхам молчал. Он не знал, как это опровергнуть. Не знал, как утешить. Он просто стоял рядом, ближе, чем раньше, и не позволял ей остаться в одиночестве с этой болью.
— Мы что-то придумаем
сказал он тихо.
— Или я вынесу его на руках из этой больницы, если надо будет.
— Он не может меня забыть...
повторила Кимико.
— Он не может.
Но дверь оставалась закрытой.
Больничный коридор был слишком тихим для субботнего утра. Только мерное пиканье аппаратов за стенами и редкие шаги медсестёр напоминали, что здание всё ещё живёт.
Я шла рядом с Тхамом, взгляд упрямо упирался в пол, но внутри бурлило. Сколько можно? Меня не пускают к Чишии, будто я никто. Ни слова, ни объяснений — только холодная тишина.
Мы остановились перед дверью с надписью «Главврач — Ханрет С.». Тхам постучал — коротко и резко, без капли вежливости.
Ханрет сидел за своим столом, чуть сутулясь, как будто его собственная тяжесть стала вдруг невыносимой. Он поднял глаза, и на лице отразилось сожаление.
Но мы не успели начать — в углу на диване сидел кто-то ещё.
— Нираги?!
вырвалось у меня, прежде чем я осознала это.
Он обернулся, с прищуром глядя сначала на меня, потом на Тхама.
— Что за цирк?
произнёс он с недоверием.
— Что происходит? Меня не было в больнице всего два дня, вашу мать. Я приезжаю — и всё вверх дном. Кто умер? Кто сбежал? Кто снова устроил драму?
Я хотела ответить, но Ханрет опередил меня.
— Нираги...
начал он осторожно
— тебе лучше сесть. Есть кое-что, что ты должен знать.
— Да я уже сижу!
Нираги вскинул руки.
— Хватит тянуть.
Ханрет тяжело вздохнул. Взгляд опустился в стол.
— Хина... Она жива.
Нираги не сдвинулся. Даже не моргнул.
—Повтори. Медленно.
— Она... не умерла. Мы скрывали это. Я... я скрывал. И от тебя тоже.
— Что?!
голос Нираги поднялся до опасного уровня. Он встал резко, как пружина, кулаки сжались.
— Дядя, ты издеваешься? Ты мне говорил, что она погибла! Ты смотрел мне в глаза, когда говорил это!
— Я знаю
Ханрет говорил тихо.
— Мне жаль. Я не мог по-другому. Тогда было слишком много...
— Ты предал меня!
выкрикнул Нираги.
— И Чишию ты тоже предал?!
Он развернулся ко мне.
— А с ним что?
Я сглотнула. Мой голос дрогнул.
— Его избили. Ночью. Он потерял память. И теперь... его палата под охраной. Охрана — её. Меня туда не пускают.
Нираги повернулся обратно к Ханрету, тяжело дыша.
— Ты должен что-то сделать. Я не знаю, подставил ли ты его сам или просто снова оступился, но ты должен это исправить.
— Я... подумаю
пробормотал Ханрет.
— У меня есть одна идея, как можно обойти охрану, но мне нужно время. Я не знал, что ситуация зайдёт так далеко...
— У тебя его нет
отрезал Тхам, впервые вмешиваясь.
— Потому что если Чишия останется в изоляции ещё на день—Кимико сломается.
Я молча кивнула, стараясь не показать, как сжимаются пальцы.
Мы вышли из кабинета. Сердце стучало в висках.
— Я... не думала, что он вообще придёт
прошептала я Тхаму.
— Нираги.
— Видимо, что-то всё-таки в нём есть
ответил он тихо, но с уважением.
Прошли в холл — и столкнулись с двумя знакомыми фигурами.
— Куина?! Арису?!
я выдохнула, словно кого-то ждала.
— Мико!
Куина тут же шагнула ко мне и обняла.
— Мы только приехали. Услышали, что случилось с Чиши... Ты в порядке?
— Я... не знаю. Пока — нет. А вы?.. Вы были у палаты?
— Нас не пустили
Арису нахмурился.
— Говорят, доступ только «одобренным». Имена не называют. Мы пытались выяснить — бесполезно.
— Я в ярости
добавила Куина.
— Но мы здесь, Мико. Мы рядом.
Я улыбнулась сквозь всё, что навалилось. Хоть чуть-чуть — но легче.
Пусть всё рушится. Но мы вместе. И это значит, что ещё не конец.
От лица Хины за 5 часов.
Я узнала о диагнозе раньше всех. Стояла в коридоре, не чувствуя под ногами пола, пока Ханрет объяснял сухим, безэмоциональным голосом, будто зачитывал сводку о погоде.
— Повреждение затылочной доли. Местами глубокое. Удар был сильным. У Чишии — частичная ретроградная амнезия. Преимущественно 3–4 последних года.
— Что...
Я глотнула воздух, словно он вдруг стал плотным и вязким. — Он... ничего не помнит?
— Только фрагментарно. Картинки. Имён — нет. Лиц — может быть. Места — расплывчато. Всё, что после двадцать первого года — под вопросом.
Я слушала, как он говорит, будто это не человек, а ошибка в системе. И где-то в этой ошибке... была она. Кимико. Девушка, которую он выбрал, хотя должен был остаться со мной.
— Что-то можно сделать?
— Есть препараты. Дорогие, но эффективные. Если пить курсами — воспоминания можно восстановить. Но... — он посмотрел в сторону, — без медикаментов всё будет медленно. Или вообще не восстановится.
Всё, что я услышала после — тонуло в гуле. Как сквозь воду. Как будто я уже знала, что делать.
Палата. Утро.
Чишия лежал на кровати. Я сидела рядом, держа его за руку. Он дышал спокойно. Как ребёнок. Впервые за долгое время — без напряжения на лице.
— Чишия?
я коснулась его щеки
— Просыпайся. Я здесь.
Он застонал, брови дрогнули, веки дёрнулись.
— Ааах... чёрт...
он сел рывком, держась за голову.
— Что... что случилось?
Я подалась ближе, изображая спокойствие.
— Тише, не напрягайся. Ты попал в больницу. Тебя избили. Один из «Токийской свастики». Помнишь Чифую?
Он моргнул несколько раз, словно фокусируясь.
— Чифую... эм... кажется... знакомое имя.
Он огляделся, потерянный, потом посмотрел на меня.
— А ты кто?
Сердце остановилось.
На мгновение.
Но я знала, что он спросит. Я готовилась к этому.
— Я... Хина. Твоя девушка. Мы давно вместе. Ты... не помнишь?
я произнесла мягко, с лёгкой дрожью, как будто мне было больно это говорить. Это должно было звучать искренне.
Он смотрел на меня немного дольше, чем было комфортно. А потом кивнул:
— Прости. Просто... всё как в тумане.
Я взяла его ладонь в свою, чуть сжала.
— Не переживай. Всё вернётся. Я помогу. Мы всё переживём. Вместе.
Он слегка улыбнулся.
Я поняла — он принял это. Уверовал. И... она — ушла на задний план. Пока.
Через пятнадцать минут он задремал снова.
Я осторожно вынула из кармана его телефон, отпечаток пальца всё ещё срабатывал. Доступ есть. Папка «Фото».
Пальцы дрожали, но я действовала быстро.
Кимико.
Сотни снимков. Селфи. Записки. Скетчи, где он рисует её.
Каждое фото — как игла в сердце.
Удалить. Всё.
История звонков. Переписки.
Instagram — очищен.
Контакт «Мико» — удалён.
Через полчаса я вернулась и аккуратно подбросила телефон на прикроватный столик. Он, как я и ожидала, сразу заметил его.
— Странно, думал потерял.
Он потянулся, проверил.
Ничего не заметил. Чисто.
— Чишия
сказала я, присаживаясь рядом.
— Нам нужно поговорить. Это важно.
Он посмотрел на меня, хмурясь, всё ещё чувствуя себя чужим в этом теле и време
Я открыла на своём телефоне фотографии. Первое — снимок Кимико.
— Смотри. Видишь эту девушку? Она может прийти к тебе и начать врать. Говорить, что вы были вместе. Что вы... любили друг друга. Это неправда.
Я говорила чётко, медленно, с наигранной тревогой в голосе.
— Она... давно хотела нас разлучить. У неё был роман с Тхамом,ты учились давно вместе. Она использовала тебя.
Он смотрел, не выражая ничего.
— Почему... она выглядит... знакомо?
— Потому что ты видел её в больнице. Может быть, пару раз. Но у вас не было ничего серьёзного. Ты сказал, что любишь меня. Ты всегда любил меня. Помнишь?
Он улыбнулся, немного сонно:
— Я же люблю тебя. Можешь не переживать.
Моё сердце едва не выскочило из груди.
Вот так просто. Одной фразой. Он снова мой.
Но...
В его глазах...
На долю секунды — что-то дрогнуло.
Как будто... неуверенность. Или сомнение.
Он отвёл взгляд.
— Всё хорошо, правда
продолжила я, прикасаясь к его щеке.
— Всё наладится. Мы уедем. Помнишь? Мы собирались в США. Ты будешь хирургом. Или художником. Кем захочешь.
— Это... знакомо
пробормотал он.
— Значит, давно решили?
— Очень давно. И мы этого хотели. Вместе.
Я улыбнулась.
—Я всегда была рядом. Никогда не оставляла тебя.
Он кивнул.
Поверил.
Пока что.
Но в глубине его глаз...
Тень.
Отголосок.
Она...
где-то там, в его памяти, всё ещё была.
И мне нужно было успеть стереть её до конца.
Солнце медленно опускалось за горизонт, и вечер стал пронзительно тихим.Кабинет Ханрета был освещен лишь тусклым светом настольной лампы. Кимико сидела в кресле, ощущая тяжесть, что преследовала её с того момента, как она услышала, что Чишия может её больше не помнить. Она не знала, почему её решили отправить к нему. Всё происходило слишком быстро, слишком трудно для восприятия.