75 глава.
Я всё ещё слышала в ушах тот глухой рокот — как будто небо разломилось на две части и в одну из них хлынуло всё, что было сверху. Но вместо падения, вместо удара о холодную пустоту, мне вдруг стало легче: тяжесть, которой держалась за мою ногу, тот мужчина, словно выпала из рук — и на её место уперлась чужая ладонь, крепкая и горячая. Я открыла глаза и увидела его.
Он стоял надо мной, волосы растрёпаны, рубашка прилипла к плечам, взгляд — хищный от усталости, но собранный. В его мокрой от пота ладони — мой запястье. Чёрные глаза смотрели прямо в мои, и в этой секунде в них было столько решимости, что я даже не сразу поняла, кто он. тот самый парень, который появлялся в моей жизни как призрак.
— да кто ты черт возьми?
выдавила из себя я, вися над обрывом, зубы стучали от холода и ужаса.
Он усмехнулся — без юмора, просто так, будто время для шуток сейчас вовсе не неподходящее.
— Отличное время для вопроса, принцесса
сказал он и его голос заставил меня напрячься.
— Слушай меня сейчас очень внимательно.
Я подняла на него заплаканные, разбитые глаза. Слезы лились невпопад, лицо обжигало от ветра, дыхание рвало горло. Внизу всё ещё шёл хаос — дым, обломки, сирены где-то далеко. Он наклонился ко мне чуть ближе, и я почувствовала запах его парфюма.
— Если ты не хочешь оказаться под завалами или уйти в воду, то делай, что я скажу. Поняла?
его тон не терпел возражений.
Я кивнула, потому что кричать было бессмысленно, потому что силы кончались, а минуты отсчитывались как шаги к бездне.
— За этой дверью поверхность не так наклонена, здание сложится через две минуты. Сейчас я подтяну тебя за руку, ты ногами обхватишь меня, поняла?
он говорил коротко, и в его словах не было места сомнениям.
— Да...
произнесла я, голос дрожал, как струна на ветру.
— Поняла.
Он скользнул ладонью — резким, точным движением — и схватил мою кисть. Я почувствовала, как он рывком подтянул меня вверх. Мои ноги автоматически обхватили его торс, пальцы сжались за рубашку, руки — за шею. Было ощущение, будто мир на секунду перестал тянуть меня вниз: какая-то невесомость, как в момент между вдохом и выдохом. Он отпустил мою руку почти сразу — по инструкции — и я зависла, приклеенная к нему всем телом.
— Отлично
тихо сказал он мне на ухо. Его голос был почти шелестом.
— Держи крепко, Кимико.
Я прижалась ко всему его корпусу инстинктивно: грудь прижалась к его спине, нос уткнулся в ладонь. Мое платье задралось, оголяя белую ткань белья, но это словно не имело значения — в голове горела мысль одна: держаться, не отпускать, не упасть.
Он сделал рывок и начал лезть по трубе и по дверным проёмам, используя выступы, схватываясь пальцами за что угодно. Казалось, что каждое движение даётся ему с усилием; его дыхание было тяжёлым, но ровным. Руки дрожали, ноги поджались, но он тянул, и я тянулась вместе с ним, впиваясь ногами в его бёдра, сжимая пальцами шею.
— Держись, держись!
кричал он, когда мы карабкались к лестнице, точно крошечным, но выматывающим самолюдением.
Я чувствовала, как от напряжения вцепилась всё глубже: суставы горели, но я не могла себе позволить отпустить. Мужчина подо мной — чужой и одновременно спаситель — стонал, когда зацепился за какой-то металлический выступ и подковырнул меня на более ровную поверхность. Мы оказались в зале, где пол был действительно менее наклонён — там, где он обещал. Он заставил меня встать, удерживал за запястье, не отпуская.
— Мост разрушен
выдохнула я, глядя на раскиданный обломок стекла там, где ещё недавно стояли люди. Шум обрушения ещё долго шел за моей спиной — глухой, рокочущий, как раскат грома.
— Да
сказал он коротко.
— Но есть путь. Пойдём.
Он взял меня на руки, и я невольно обняла его шею, чувствуя, как сердце его стучит под моей щекой, так быстро и ритмично, что в этот момент я ему доверяла как никому в жизни. Мы побежали по крыше — поверхность качалась под ногами, ветер дул, как пытка. Он нес меня, а город мелькал и сколачивался в одно сплошное пятно огней и дыма. Я слышала позади грохот — здание уже отдавалось на волю гравитации, словно монумент, усталый и сдающийся.
Он прыгнул. Я закрыла глаза и вжалась в его напряжённое тело. Был такой миг, когда казалось, что земля и воздух поменялись местами — и через долю секунды я ударилась о ровную поверхность. Грохот — за спиной — наступил сразу: дикий, безжалостный. Чувство ушиба по телу, звук ломающегося металла, удар по ушам — и я лежала,на боку, дышала тяжело.
Он тяжело дышал рядом со мной, а потом, не поднимаясь мгновенно, произнёс, как будто подтверждая, что он жив:
— Ты жива?
Я резко подскочила, рухнула на колени рядом с ним.
— Ты как?
выдохнула я, пытаясь сообразить в каком состоянии он.
Его брови были сведены от боли, но пытался улыбнуться. Рука дрожала, плечо болело. Он стал на ноги, подошёл к краю и посмотрел вниз. Волна обломков и дыма скрывала кого-то, и мой взгляд схватил силуэт — я увидела, как группу людей выводят. Сердце в моей груди сжалось.
— Они вывели и Чишию.
Сказал незнакомец, и в тот момент мне стало чуть легче — мысль, что он жив, пронзила меня как луч света. Я повернулась к незнакомцу, и он будто прочёл моё лицо.
— Всё с ним в порядке
сказал он ровно.
— Я видел, как его выводили.
Его голос — низкий, хрипловатый от напряжения и, возможно, дыма — застыл на фоне хрипящего воздуха. Я взглянула в его лицо. Оно было грубым, загоревшим, порублено царапинами и испачкано пылью. Линия челюсти порвала лёгкая щетина, губы прикусаны, но из-под верхней губы проступала добытая улыбка. Его дыхание по-прежнему тяжело отходило, в руке трепыхалась кровь