44 глава.

Утро началось спокойно — слишком спокойно, если учесть, как часто за последние недели наша жизнь напоминала хаос. Я проснулась раньше Чишии, что случалось редко, и какое-то время просто наблюдала, как он дышит ровно и спокойно, его белоснежные волосы растрёпаны, а лицо, обычно сдержанное и невозмутимое, сейчас выглядело расслабленным.
Не хотелось его будить, но работа звала.
— Чишия
я легонько потрясла его за плечо.
Он чуть поморщился, потом открыл один глаз и лениво посмотрел на меня.
— Рано ещё
пробормотал он, но всё же потянулся и сел, зарывшись руками в волосы.
— Нам нужно быть в больнице через час
напомнила я, вставая.
Чишия тяжело вздохнул, но без споров последовал за мной на кухню. Утренний кофе и быстрый завтрак стали нашей рутиной, без которой день казался неправильным.
— У меня предчувствие, что сегодня будет тяжёлый день
сказала я, облокачиваясь на стол и наблюдая, как Чишия лениво размешивает сахар в своём кофе.
— Разве у нас бывают лёгкие?
Я тихо усмехнулась.
Приехав на работу, мы сразу же попали в руки Ханрета. Он выжидательно смотрел на нас, скрестив руки на груди.
— Рад, что вы оба здесь. У нас особый случай.
— Какой?
спросил Чишия, лениво.
— Пациент в критическом состоянии, но он отказывается от операции. По личным убеждениям.
Я нахмурилась.
— Это же бред. Если он умрёт, то его убеждения ему не помогут.
— Ты так думаешь. Но люди часто выбирают свою веру или идеалы вместо жизни
Ханрет устало вздохнул.
— Ваша задача — убедить его.
Чишия коротко кивнул, а я всё ещё пыталась осознать услышанное.
Когда мы вошли в палату, перед нами лежал мужчина лет сорока. Лицо его было бледным, дыхание неровным, но глаза полны решимости.
— Здравствуйте
начала я, подбирая слова.
— Если вы пришли уговорить меня, не тратьте время
его голос был тихим, но твёрдым.
— Вы понимаете, что без операции вы не проживёте и двух дней?
сухо сказал Чишия.
Мужчина устало улыбнулся.
— Это моя воля.
Я ощутила волну негодования.
— Но у вас есть шанс выжить! Разве ваши близкие не хотят, чтобы вы жили?
— Моя вера важнее, чем тело.
Я сжала кулаки.
— Но это же нелогично! Мы можем спасти вас!
— Если человек не хочет жить, зачем ему мешать?
неожиданно вставил Чишия, и я резко обернулась к нему.
— Ты серьёзно?
— Это его решение, Кимико
спокойно сказал он.
— Но оно глупое!
— С твоей точки зрения.
Я почувствовала, как во мне закипает злость.
— Так значит, если пациент хочет умереть, мы просто должны смотреть?
— Мы должны уважать его выбор.
— Даже если он ведёт к смерти?
— Именно.
Я не могла поверить в его равнодушие.
— Мы врачи! Наша работа — спасать жизни, а не сидеть сложа руки!
— Наша работа — лечить тех, кто хочет жить.
Я резко развернулась обратно к пациенту.
— Я не собираюсь просто так это оставлять. Вы можете верить во что угодно, но я не позволю вам умереть только из-за убеждений!
— Если вы так настойчивы, значит, вам тяжело принять, что не всё в этом мире зависит от вас
спокойно ответил мужчина.
Я сжала зубы.
— Нам нужно поговорить
бросила я Чишии и вышла из палаты.
Он последовал за мной в коридор, и я тут же развернулась к нему.
— Почему ты так холодно к этому относишься?
— Потому что я знаю, что нельзя заставить человека жить, если он этого не хочет.
— Это не то же самое! Он не хочет умирать, он просто заблуждается!
— Ты не бог, Кимико.
Его слова ударили сильнее, чем я ожидала.
— Ты правда думаешь, что нам стоит просто оставить его?
— Да.
Я сжала кулаки.
— Ты бесчувственный.
— А ты слишком эмоциональна.
Мы молча смотрели друг на друга, пока я не выдохнула, пытаясь успокоиться.
— Я не оставлю это так.
— Делай, как хочешь.
Он ушёл первым, а я осталась стоять, чувствуя, как гнев и разочарование смешиваются внутри меня
Спустя несколько часов мне удалось убедить пациента подписать согласие.
Ханрет согласился с доводами Кимико, и операция была назначена незамедлительно. Чишия не проявил ни радости, ни раздражения — он просто принял это как факт. Но я знала: внутри него бурлили эмоции, пусть он и не показывал их.
Мы быстро подготовились к операции. Адам ассистировал, я отвечала за контроль показателей пациента, а Чишия, как главный хирург, должен был провести сложнейшую манипуляцию
Операционная была наполнена привычными звуками — писком мониторов, металлическим звоном инструментов, приглушёнными голосами ассистентов.
— Давление в норме
доложил анестезиолог.
— Начинаем
спокойно произнёс Чишия.
Он всегда был таким в операционной — собранным, чётким, без лишних эмоций. И пусть сегодня мы были на грани спора, здесь, за операционным столом, мы были одной командой.
Чишия сделал первый разрез, его движения были точными, будто выверенными до миллиметра. Я следила за показателями, а Адам подавал инструменты.
— Есть небольшое кровотечение
сообщил он.
— Зажим
чётко сказал Чишия, и Адам тут же подал инструмент.
Каждое его движение было безупречным, без тени сомнений. Я видела, как сконцентрированно он работал, и не могла не восхищаться им.
— Стабильно
отчиталась я, наблюдая за показателями пациента.
— Переходим к основной части
сказал Чишия, откинув прядь белых волос со лба.
Мы удалили повреждённый участок, после чего Чишия принялся за сложнейший этап — восстановление тканей. Он работал так, словно вокруг ничего не существовало, кроме его рук и пациента.
—Последний шов
произнёс он спустя два часа, и я выдохнула.
— Давление стабильное, дыхание ровное
анестезиолог кивнул.
— Операция прошла успешно
заключил Чишия, отходя от стола и снимая перчатки.
Я почувствовала облегчение. Пациент, который ещё утром отказывался от помощи, теперь получил второй шанс.
Когда мы вышли из операционной, Чишия остановился и посмотрел на меня.
— Ты победила
сказал он тихо.
Я не ответила сразу. Просто смотрела в его карие глаза и видела в них то, чего не было в палате — эмоции.
— Нет
наконец произнесла я.
— Победил он.
— И что теперь?
— Теперь он жив.
Он кивнул.
— Ты злишься?
— Разочарована
честно ответила я.
Чишия долго смотрел на меня, а потом вдруг произнёс:
— Я не прав, и ты не права.
— Это как?
— Я слишком холодно отношусь к этому, а ты — слишком горячо.
Я вздохнула.
— Значит, мы просто разные?
— Значит, мы дополняем друг друга.
Я не смогла не улыбнуться.
— Возможно.
Он протянул руку, и я, поколебавшись, вложила свою в его ладонь.
Этот день нас изменил. Но он не разделил нас. Мы всё ещё были вместе — несмотря на всё.
Чишия фыркнул, едва заметно качнув головой, и первым направился к раковине. Он молча снял маску и стал тщательно мыть руки, словно всё ещё находился в операционной.
Я наблюдала за ним, не зная, что сказать. Весь день прошёл на грани — наши взгляды, споры, эмоции. И вот теперь, когда всё позади, напряжение никуда не исчезло.
— Ты правда думаешь, что он это оценит?
наконец спросил он, стряхивая воду с рук и вытирая их полотенцем.
— Не знаю
честно ответила я.
— Но знаю, что теперь у него есть шанс.
Чишия посмотрел на меня, уголок его губ дрогнул, но не поднялся в улыбке.
— Иногда я не понимаю тебя
признался он.
— Иногда я тоже тебя не понимаю
ответила я с лёгким смешком, стараясь разрядить обстановку.
Он не ответил, но его глаза на секунду задержались на моих.
— Ладно
выдохнул Чишия.
— Нужно проверить его состояние в реанимации.
Я кивнула, но, прежде чем последовать за ним, остановилась.
— Чишия...
Он обернулся.
— Что?
— Спасибо.
— За что?
— За то, что не отвернулся.
Он не ответил сразу. Только через пару секунд произнёс:
— Ты заставила меня этого не делать.
И с этими словами он вышел из комнаты, оставляя меня наедине с мыслями.
Я глубоко вдохнула и выдохнула, прежде чем последовать за Чишией. В реанимации было тихо, только ровный писк мониторов заполнял пространство. Пациент лежал на койке, его грудь мерно поднималась и опускалась под кислородной маской.
Я взглянула на Чишию — он стоял у края кровати, скрестив руки на груди, его лицо было бесстрастным, но я знала, что внутри него бушует целая буря.
— Стабилен
сухо сообщил он, глядя на экран.
— Перенёс всё лучше, чем я думал.
— Значит, не зря старались
тихо сказала я.
Он только коротко кивнул. В воздухе повисло напряжение — не между нами, а в целом, после всего, что произошло. Спор, операция, сомнения... Всё это не могло просто так исчезнуть.
Я провела ладонью по лицу, чувствуя усталость. Чишия перевёл на меня взгляд и вдруг сказал:
— Знаешь... Это не изменит моего мнения.
Я посмотрела на него.
— Я не прошу, чтобы ты изменил его.
— Но ты всегда пытаешься.
— Потому что верю, что иногда ты можешь ошибаться.
Он усмехнулся, но в его глазах мелькнул тёплый отблеск.
— Это мы ещё обсудим.
Я только покачала головой, подавляя улыбку.
В этот момент дверь палаты открылась, и в неё заглянул Ханрет.
— Как он?
— Жив
коротко ответил Чишия.
— Это хорошо.
Главврач кивнул, бросая на нас изучающий взгляд.
— Отдыхайте сегодня, заслужили.
Я выдохнула с облегчением, а Чишия только фыркнул, явно не намереваясь уходить с работы раньше времени.
— Отдыхай, Кимико
сказал он, не глядя на меня.
— А ты?
— Я ещё загляну в хирургию.
Я смотрела, как он выходит, и вдруг поняла, что, несмотря на все разногласия, наши взгляды на жизнь и медицину постепенно сплетаются в единое целое. Мы спорим, злимся, но в итоге всё равно работаем в одной команде.
И, пожалуй, именно это имеет значение.
Окно кабинета выходило на улицы, которые с наступлением вечера зажигались мягким светом неоновых вывесок и фар. Токио жил своей обычной жизнью: машины спешили по дорогам, прохожие растворялись в толпе, витрины переливались рекламой.
Я сидела в тишине, прижав пальцы к вискам, пытаясь осознать весь хаос этого дня. Казалось, что усталость медленно впитывается в кожу, оседая где-то внутри, но стоило выдохнуть — и телефон разорвал тишину вибрацией.
Нираги.
Я поморщилась и медленно потянулась за телефоном.
— Чего тебе?
в голосе скользнула усталость, и я даже не пыталась её скрыть.
— Вот так приветствие
ухмыльнулся он, но в тоне было что-то нехарактерно серьёзное.
— Слушай, я не настаиваю... Но тебе лучше знать.
Я уже знала, что это будет что-то плохое.
— Говори.
— Юри.
Сердце сжалось.
— Он вернулся к подпольным боям.
Казалось, что мир на секунду замер.
— Где?
мой голос стал твёрдым, без эмоций.
Нираги на секунду замолчал, будто проверяя мою реакцию.
— Я скину тебе адрес.
Я вскочила с места, схватила куртку и выбежала в ночь
Вонь пота, крови и дешёвого алкоголя била в нос, когда я проталкивалась сквозь толпу.