51 глава.
«Бзззз... Бзззз...»
Я ворочалась под тёплым одеялом, спрятав нос в плечо Чишии. Утро. Раннее. Он потянулся за телефоном, неохотно открывая глаза.
— Алло...
его голос был хриплым, сонным, но мгновенно изменился.
—Шарлотта?
Я замерла. Сестра?
— О... Эм... Ну, привет.
Он сел на постели, прикрывая микрофон рукой и бросив на меня короткий удивлённый взгляд.
Я приподнялась на локтях, затаив дыхание.
— Серьёзно? Ты... ты приедешь?.. Сегодня?..
пауза. Он потёр лоб.
— Ну... конечно. Конечно, приезжай.
Я не слышала, что именно она говорит, но голос на другом конце явно был живой, возбуждённый, эмоциональный. Чишия же выглядел так, словно не знал, радоваться или нервничать.
— С тобой... муж?
он вскинул бровь.
— Уже в отеле? Хах... ясно. Ладно, наберёшь. Мы дома.
Он сбросил вызов, уставился в одну точку и замолчал.
— Ты в порядке?
осторожно спросила я, садясь рядом, поправляя ему прядь волос, выбившуюся на лоб.
— Шарлотта приедет. Сегодня вечером.
Голос у него был ровный, но я чувствовала напряжение.
— Правда?
мои глаза расширились.
— Вау... это здорово. Вы ведь давно не виделись, да?
—пять лет
коротко ответил он.
—И, мягко говоря, наше последнее общение не было особенно... радужным.
— Она едет одна?
— С мужем. Говорит, он уже в отеле, они приедут вместе к восьми.
Я попыталась угадать, что именно крутится у него в голове. Он не выглядел раздражённым, скорее... обеспокоенным? И всё же — капля тепла в голосе была.
— Ты хочешь, чтобы я ушла, когда она приедет?
осторожно предложила я.
— Нет, ты что
он посмотрел на меня, чуть мягче.
— Я хочу, чтобы вы познакомились. Просто... это будет непросто.
— У вас были разногласия?
Он кивнул.
— Она не приняла, что я ушёл из семьи и стал хирургом. У нас были разные взгляды на жизнь. Она считала, что я предал наши корни. Она была художницей... как и я. Но выбрала свободу. А я выбрал медицину. Мы... разошлись.
Я молчала, слушая.
— Но теперь...
он усмехнулся.
— Теперь у неё муж. Видимо, всё уже не так радикально. Просто странно. Вчера она была призраком. А сегодня — гость в моём доме.
Я потянулась и взяла его за руку.
— Мы справимся. Вместе.
Он сжал мою ладонь в ответ.
— Спасибо. Только, прошу, не веди себя идеально. Она терпеть не может «идеальных девушек».
Я фыркнула, усмехнувшись:
— Ну, тогда ей точно повезло. Ты забыл, с кем связался?
Он чуть улыбнулся, глаза всё ещё были задумчивыми, но на сердце стало чуть теплее.
— Тогда готовься, мико. Сегодня вечером будет... интересно.
Дождь медленно стекал по окну, за которым утопала в серости улица. Дом окутывала тишина, нарушаемая лишь размеренным звуком старого фильма, мелькающего на экране. Монохромные кадры, зернистое изображение, неспешная музыка — всё словно возвращало их в другое время. Но спокойствие было лишь на экране.
— Это самая нелепая сцена в фильме
выдала Кимико, закинув ногу на ногу и сделав глоток чая.
— Она бросает всё, чтобы пойти за ним. Даже не узнав, как его зовут. Какого чёрта?
— А мне кажется, всё логично
Чишия лениво вытянулся на диване, подперев щеку рукой.
— Если ты чувствуешь, что это «твой человек», зачем терять время?
— О, господи, ты опять за своё. Это не «чувство». Это гормоны, Чишия. Гормоны и отчаяние.
— Ну, гормоны, отчаяние... романтика
пожал он плечами с насмешливой усмешкой.
— Всё это об одном и том же. Люди ведут себя иррационально, когда влюблены.
— Нет. Люди ведут себя глупо, когда не думают головой
Кимико мотнула головой.
— Вот ты бы, значит, пошёл за кем-то, кто спас тебя от поезда, и через три сцены уже хотел бы на ней жениться?
Чишия повернул к ней голову, медленно. В его взгляде заиграла ухмылка:
— Если бы это была ты — да.
Кимико смутилась, отложив чашку.
— Ты сейчас просто выигрываешь спор дешевым приёмом.
— Но ты всё равно покраснела
он уселся ближе, и тепло от его плеча стало ощутимее.
— Знаешь, ты вообще не умеешь проигрывать. Даже в обсуждении кино.
— Так и ты. Мы с тобой идеально несовместимы.
— Ага. Особенно в том, как ты оправдываешь все эти мелодраматичные клише.
— Просто у тебя слабость к логике, а у меня — к тебе.
Кимико рассмеялась, наконец сдаваясь, и откинулась на его плечо. На экране герои всё ещё убегали от выдуманных бед, спасая друг друга, неся пафосные монологи. Но им было уже всё равно.
— Знаешь
тихо сказала она
— я бы тоже, наверное, пошла за тобой. Неважно куда.
Чишия на секунду замолчал.
— Знаю. Именно поэтому я смотрю это кино с тобой, а не один.
И в эту субботу старый чёрно-белый фильм вдруг стал самым настоящим цветным моментом
После фильма Кимико решила заскочить к Юри и Тхаму. Что-то было уютно на душе — как будто после старых лент снова захотелось чего-то родного. Тишина квартиры Чишии хороша, но временами хочется хаоса, пусть и легкого.
Как только она открыла дверь, из гостиной донеслись голоса.
— О, явилась!
тут же закричал Юри с кухни.
— Только о тебе вспоминали. Рамен будешь?
— Если ты не готовил, то конечно
усмехнулась она, разуваясь.
— Эй!
возмутился он.
— Вот это была подстава.
— Привыкай, ты ж брат, у тебя льгот нет
пошутил Тхам, вытаскивая из холодильника колу.Кимико прошла в гостиную и тут... замерла.
На диване, с банкой энергетика, развалившись как у себя дома, сидел Нираги. Его глаза мгновенно вспыхнули, как будто в них зажгли огни сцены. Он подался чуть вперёд, выпрямился, словно хотел подать себя как можно эффектнее.
— Кимико...
протянул он с притворной серьёзностью.
— Твой свет затмил даже моё чувство собственной важности.
— Ты тут откуда?
хмыкнула она, удивлённо улыбаясь.
— Припёрся, как всегда, без приглашения
пробурчал Юри с кухни.
— Заявил, что соскучился по моей харизме.
— А я говорил, что по твоей харизме. Но теперь, кажется, понял, чего именно мне не хватало
Нираги повернулся к ней, прищурившись с актёрским выражением.
— Тебя, милая.
— Боже, ты всё ещё такой же драматичный
засмеялась Кимико и села рядом, не замечая, как в глазах Нираги мелькнул почти искренний блеск.
В это время в квартиру вошёл Чишия. Он молча кивнул Юри, посмотрел на Тхама, и... задержал взгляд на диване. Точнее — на человеке, чьи глаза были прикованы к Кимико с такой откровенной теплотой, что, казалось, воздух чуть нагрелся.
Чишия встал у стены, наблюдая в тишине. Его взгляд — спокойный, но выжидающий.
Тхам, заметив это, как всегда не упустил шанс подлить масла в огонь:
— Нираги, только не пялься так сильно. Я понимаю, что у тебя на неё планы, но ты хотя бы не свети глазами, как прожекторами в аэропорту.
Нираги откинулся на спинку дивана и бросил взгляд на Тхама сверху вниз, как будто тот был не более чем крошка на лакированном ботинке.
— Ах, да. Голос разума из раздевалки футбольной секции. Прости, но если я и влюбляюсь, то не так... беспомощно, как ты в свои шипучие комментарии.
— Ух ты
протянул Тхам, сложив руки.
— Это был подъём или попытка прыгнуть выше пояса?
— Это был ответ человеку, который с трудом держит в голове больше одной мысли — и та про то, как хорошо он смотрится в зеркале
ответил Нираги пафосно, сделав глоток энергетика.
— Ладно, парни, расслабьтесь
Кимико приподняла брови.
— А то я уйду, и вы оба потеряете музу.
— Я не потеряю
подал голос Чишия с кухни, не отрывая взгляда от Нираги.
— Я рисую из памяти.
— А я живу моментом
отозвался Нираги с самодовольной улыбкой.
— Ты живёшь в иллюзии
тихо добавил Чишия, глядя ему в глаза.
На мгновение между ними проскочило напряжение. Почти искра.
Кимико ничего не заметила — она хихикала над тем, как Тхам подкалывает Юри за его фирменный «не солёный» суп.
Но Чишия видел. И знал. В этом взгляде Нираги было больше, чем просто старая дружба. Это было нечто... опасное. Настоящее.
Время шло, и кухня наполнилась звуками разговоров и смеха. Кимико, Чишия, Тхам, Юри и Нираги собрались за столом, обсуждая всё подряд, но главное — шутили и дразнили друг друга.
— Ты реально думаешь, что этот рамен можно назвать «шедевром»?
Тхам поддразнивал Юри, поднимая ложку с супом.
— Это что, тебе нужно было ещё пару лет в кулинарной академии?
— Не нравится — не ешь
ответил он с ухмылкой.
— Если бы ты мог приготовить хотя бы что-то, кроме лапши быстрого приготовления, я бы тебя даже похвалила
Сказала кимико сдерживая улыбку
— О, я умею делать гораздо больше, чем ты думаешь
Тхам закатил глаза
— и, поверь, ты бы никогда не захотела пробовать мои кулинарные творения. В последний раз, когда я попробовал печь, весь дом пахнул чем-то, что я бы скорее отнес к химическому оружию, чем к еде.
Юри усмехнулся, подливая себе чаю.
— Тхам, ты же знаешь, что главное — это страсть. Если у тебя нет страсти к готовке, то это же будет... ну, нечто. Тебе ещё учиться и учиться.
Чишия, который сидел в уголке, молча наблюдал за всем происходящим. Его взгляд был сосредоточен, но всегда на грани ироничной усмешки.
— Юри прав. Страсть — это важно. Но вот, когда ты добавляешь «вдохновение» в еду, это уже криминально
сказал он с холодной интонацией, слегка повернув голову в сторону Тхама.
Тхам не сдержался и усмехнулся.
— Эй, Чишия, ты хочешь сказать, что твои «вдохновленные» блюда — это что-то лучшее? Ты ведь умеешь готовить только одно: отравить человека своим взглядом.
— О, это ты заметил?
Чишия взглянул на него с насмешкой.
— Но хотя бы я не заставляю людей бояться своей еды, как ты.
— О, конечно
Тхам тихо засмеялся
— в твоих глазах можно утонуть, а вот в твоих «блюдах» я бы лучше утонул в воде. Ну или в любой другой жидкости.
Нираги, который все это время молчал, наконец вмешался в разговор, его голос был немного задумчивым.
— Если мы говорим о «смертельной кухне», то, может, вы оба хотите поделиться своим рецептом? Я вот лично рекомендую начать с чего-то простого, например, яичницу. Хотя... у Чишии, наверное, даже яйца не выживут в его «кулинарии».
Кимико, взяв ложку с раменом, подавилась смехом.
— Ты не прав, Нираги
сказала она, ухмыльнувшись.
— Мы можем с Чишией сделать конкурсы на самую токсичную пищу.
Юри задумался, в его глазах мелькнуло что-то игривое.
— Это было бы классно. Я бы сказал, что у нас есть кандидаты на первое место. Но давайте оставим это для следующего раза, когда мы захочем проверить, кто из нас выживет.
Чишия сидел, спокойно наблюдая за всем этим, но его взгляд был напряжённым. Он всё ещё не мог избавиться от мысли о Тхаме. Особенно после того, как они с Кимико болтали, улыбаясь друг другу, и его неприязнь начинала подниматься.
Он решился на последний выпад.
— О, Тхам, ты, конечно, ещё много чего умеешь. Например, бросать колкие фразы. Ты даже умеешь делать это в особо дерзкой форме, да?
он протянул слова через зубы, пытаясь скрыть раздражение.
Тхам не изменил выражения лица. Он знал, что Чишия опять сходит с ума из-за них с Кимико.
— Ну, тебе, наверное, виднее
сказал Тхам с лёгким сарказмом.
— Ты, конечно, эксперт по колким фразам. Но как бы я не был дерзким, ты, по-моему, предпочитаешь, когда я шучу. Или тебе не нравится, что я могу смеяться с Кимико?
— Я не против шуток
ответил Чишия, не скрывая того, что его слова звучат ледяно.
— Но ты не можешь всегда скрывать свои истинные намерения за этими «шутками», Тхам.
Тхам засмеялся, хотя в этом смехе звучала угроза.
— Ты что, ревнуешь? Это так мило
он смотрел на Чишию, не скрывая издевательства.
Юри и Нираги переглянулись, улыбаясь, зная, что их разговор снова плавно переходит в привычные перепалки.
— Похоже, время для ссоры
сказал Юри с явным облегчением.
— Может, мы ещё поиграем в старые игры, а?
— Только если Чишия и Тхам перестанут спорить на тему того, кто в чьих глазах выглядит лучше
Нираги добавил с лёгким раздражением.
Кимико тоже не могла удержаться от улыбки.
— Ну вот, все начали. Лучше вернемся к нормальной беседе, или я просто выгоню вас обоих из кухни
предупредила она, но её глаза всё же светились.
— Согласен
Чишия зловеще улыбнулся
— но только если мне не придётся слушать этот вечный спор. Я бы предпочёл сделать что-то более продуктивное. Например, спать.
Тхам подкатил к столу.
— Ты всегда хочешь поспать, когда становится неудобно
сказал он, с явным провоцирующим тоном.
— Или это ты боишься, что я возьму твоё место?
Кимико улыбнулась, глядя на Чишию и Тхама, понимая, что её жизнь теперь точно никогда не будет скучной.
— Кстати, а где Рен? Он ушёл куда-то? Я даже не заметила.
Тхам, сидящий на полу у кухонного острова, лениво отпил сок, бросив взгляд на неё поверх стакана:
— А, Рен? Уехал куда-то ещё утром. Сказал, что ему надо решить кое-что по выставке. Кажется, встречается с каким-то галеристом. И после куда то собирался.
— А...
она кивнула.
— Просто обычно он предупреждает...
— Может, хотел оставить вам пространство
хмыкнул Тхам с характерной иронией.
— Не забывай, у него тонкая душевная организация. Он чувствует атмосферу.
Чишия фыркнул, но ничего не сказал.
Сидя за столом, я чувствую, как накатывает странное ощущение. Что-то вроде внутренней бурьки, когда ты сталкиваешься с людьми, с которыми и в прошлом было так много всего... и не всегда хорошего.
Передо мной Нираги, с его вечным взглядом, полным какой-то подавленной страсти, и Чишия, который, очевидно, не может расслабиться, когда рядом Тхам. А тот, как всегда, с улыбкой на лице, словно у него в голове не было никаких волнений, только полные уши сарказма и непрерывные попытки провоцировать Чишию. И всё это в одном пространстве. Вот уж действительно, как же мне повезло.
Почему, Кимико, почему ты оказалась именно в такой ситуации?
Нираги, с его взглядами и влюбленностью, которая не уходит вот уже сколько лет, продолжает поглощать пространство вокруг меня. Он слишком часто смотрит на меня, а когда говорит, его слова иногда звучат, как бы он шептал мне в ухо свои тайные желания. Невыносимый. Но я привыкла. Он ведь не опасен. Нираги — добрый, верный, но в его любви есть что-то слишком отчаянное. Слишком... навязчивое. Ему бы нужно было отпустить. Всё же, он — мой друг. Он тоже с нами. Он был рядом в те моменты, когда не было Тхама, когда я училась стоять на своих ногах.
Тхам. О, Тхам. Мой вечный раздражитель, и в то же время тот, кто остаётся моим первым, и единственным. Даже если я пытаюсь забыть его, его постоянные провокации продолжают сидеть у меня в голове.
И вот тут, наверное, я снова путаюсь. Мои мысли. Они всё время гуляют где-то между Тхамом и Чишией. Я знаю, что Чишия ревнует. Он как натянутая пружина. И его ревность — не просто обычная ревность. Он не может просто сидеть спокойно, когда Тхам рядом, и его взгляд становится холодным, напряжённым. Но я не могу обвинять его. Я бы, наверное, тоже ревновала, если бы всё это происходило в обратном порядке. Но... меня это мучает. Почему я все эти годы всё равно продолжаю думать о Тхаме?
Глупость, Кимико. Ты любишь Чишию. Только его.
Я чувствую, как тяжело мне принимать тот факт, что Тхам остался частью моей жизни, даже если я этого не хочу. Он всегда будет тем человеком, которого нельзя просто выкинуть из своей головы. Он — тот, кто был рядом в моей юности, кто мог смешать меня с грязью и в тот же момент заставить сердце бешено колотиться. С ним был всегда этот странный баланс между любовью и ненавистью. Но теперь это всё прошло, и, что бы ни происходило, мне нужно найти способ научиться не возвращаться в прошлое. Я не могу жить в нём. И Тхам не должен становиться помехой между мной и Чишией.
Но даже теперь, сидя за этим столом, я понимаю: Тхам и Нираги — невыносимые, как бы я этого ни хотела. Они оба любят меня, по-своему, по-своему ненавидят друг друга, и всё время проверяют, как я реагирую. Проклятые испытания. Они оба — испытания для меня. Но, по крайней мере, я знаю, что они не будут стоять на пути Чишии. Я не позволю этому. Они могут меня дразнить, провоцировать Чишию, но это просто то, с чем нужно научиться жить.
Ты выбрала, Кимико. Ты выбрала Чишию. Тхам остался в прошлом. А Нираги? Он тоже должен это понять.
Но иногда я все-таки поддаюсь этим мыслям. Иногда мне кажется, что Тхам специально бросает эти камни, чтобы проверить, как далеко я смогу пройти. Чтобы увидеть, что я уже не та девочка, которая беспокойно смотрела на него, мечтая быть рядом. И, возможно, даже когда Чишия меня ревнует, он тоже все ещё хочет понимать, что я, как и всегда, — его.
Я так сильно хочу, чтобы все было проще. Но, кажется, сложность — это часть жизни.
Чишия поднимал бровь, когда увидел, что Кимико замолчала и задумалась. Его взгляд был тёплым, но в нём скрывалась любопытная настороженность, как будто он снова пытался разгадать её мысли.
— О чём думаешь?
спросил он, не отводя взгляда от экрана. Его голос был спокойным, но в нём проскальзывала лёгкая насмешка.
Кимико посмотрела на него, затем снова на экран, как будто пыталась найти слова, чтобы описать то, что творилось у неё в голове. Она медленно пожала плечами, пытаясь найти ответ.
— О том, как странно всё. Как быстро меняются чувства. Мы тут сидим, смотрим старые фильмы, спорим о глупых мелочах, а на самом деле мир вокруг... он не останавливается. Это как если бы я только вчера пыталась поверить, что родители... что они больше не вернутся. И вот, кажется, всё снова наладилось. Но я всё равно чувствую, как будто что-то ещё не на своём месте.
Чишия молчал, его глаза были сосредоточены, он внимательно слушал. Потом он сдвинулся ближе, его рука нашла её ладонь, пальцы невидимо тесно переплелись.
— Ты ведь знаешь, что иногда нужно остановиться и просто позволить себе жить. Быть здесь и сейчас. В противном случае можно застрять в прошлом, даже когда всё вокруг кажется, что двигается вперёд.
— Он слегка пожал её руку, будто пытаясь передать спокойствие.
Она вздохнула, закрывая глаза, будто пытаясь избавиться от этого тяжёлого ощущения внутри.
— Ты прав... Но ты тоже знаешь, что нельзя просто забыть о том, что было. Я всегда думала, что если я просто переживу момент, то все станет легче. Но иногда это не помогает. Когда я смотрю на тебя, на нас, я всё равно чувствую это странное напряжение. Мы как бы двигаемся, но в какой-то момент... замедляемся.
Чишия не сказал ничего сразу. Он смотрел на неё, пытаясь понять, что именно она пытается сказать. Затем его взгляд стал мягким, и он нежно коснулся её плеча.
— Может быть, у тебя и есть причина чувствовать так. Но ты не одна. И я рядом. Ты не обязана справляться с этим в одиночку.
Она посмотрела на него, почувствовав, как внутри что-то начинает утихать. Он был здесь. В моменте. Без лишних слов. Она пожала его руку и тихо сказала:
— Спасибо.
Тишина снова наполнила комнату, но на этот раз она была другой. Легче. Спокойнее.
От лица Рена
8 вечера. Мы с Шарлоттой стоим перед дверью. Она немного волнуется — всё-таки давно не виделась с братом. Я же больше занят другим: мне кажется, я узнал этот подъезд ещё с парковки. Пока она нажимает на звонок, я бросаю беглый взгляд вверх —третий этаж, окно с цветочными горшками, кажется, точно. Это ведь... Нет, не может быть. Совпадение.
Шарлотта постучала.
Дверь распахнулась почти сразу. Чишия. Он не выглядел удивлённым — наоборот, улыбка сразу появилась на лице, почти теплая, редкая у него.
— Шарлотта
просто сказал он и обнял её.
— Рад видеть тебя.
— А я как рада! Ты же совсем пропал
засмеялась она и сразу заглянула за мою спину.
— А это... знакомься, мой муж — Рен.
Вот тут и началось самое интересное.
Чишия приподнял бровь, чуть сузив глаза. На миг завис, будто перематывая что-то в голове. Потом заговорил с той самой хладнокровной полуулыбкой:
— А, Рен. Пересекались... пару раз.
Я не сдержал смешок. Внутри уже чувствовал — сейчас начнётся цирк. Всё-таки мир, правда, тесен, как шкаф в квартире студента.
— Знаешь его?
удивилась Шарлотта, оглядывая нас с вопросом.
В этот момент из-за плеча Чишии показалась она. Кимико.
Я как вкопанная застыла на секунду, стоя чуть позади Чишии. Но скрывать тут нечего. Я шагнула ближе:
— Привет...
Шарлотта расплылась в искренней улыбке, наклоняясь ко мне с теплотой.
— Оуу, малышка Кимико! Чишия о тебе рассказывал. Очень приятно!
— Взаимно
мягко улыбнулась я, взглянув на Рена, который, кажется, уже едва сдерживал смех.
Чишия отступил вглубь квартиры, жестом приглашая пройти:
— Так, знакомьтесь официально. Это Кимико. У неё есть родной и двоюродный брат — Юри и Агуни, может, слышали. А Рен, как оказалось...
он бросил взгляд в сторону
— ...старый друг Юри.
Я чувствовала, как в воздухе повисло лёгкое, приятное напряжение. Вроде бы все взрослые люди, у всех своя жизнь. Кто-то жил в Филиппинах, кто-то — в Таиланде, кто-то мотался по Сингапуру и Токио. А теперь — все под одной крышей. Снова.
— Подождите...
Шарлотта обернулась к Рену.
— Ты не говорил, что знаешь чишию!
— Милая, я не знал, что у тебя есть брат,вернее да,но ты не говорила о нем,так еще и который встречается с сестрой Юри.
Он рассмеялся.
— Хотя, признаюсь, я подозревал.
— Вот уж мир тесен
выдохнула Шарлотта
. — И вы... все тут?
— Почти все
сказала я.
— Только Кавин не с нами. Он в Таиланде. Но когда-то... у нас была компания. Мы были как одна большая семья.
Чишия вздохнул, опираясь о дверной косяк.
— Теперь у нас снова семья. Только немного... расширенная
его голос был суховат, но я уловила в нём то самое: он был рад. По-своему.
— Проходите
сказала я, чуть оживившись.
— У нас есть чай, есть пирожные, и... наверное, миллион воспоминаний, которыми стоит поделиться.
Когда мы вошли, в прихожей раздались радостные возгласы.
— РЕН?!
Юри выскочил из кухни, обняв его так, будто не видел лет двадцать.
—кто бы мог подумать что ты муж Шарлотты!
— Я всегда был хорош в неожиданных появлениях
усмехнулся Рен.
Тхам, не теряя времени, пожал ему руку и хлопнул по плечу:
— О, этот красавец. Чего ж ты не предупредил?
— Так было интереснее
улыбнулся он.
Все заговорили разом. Смеялись, делились новостями, вспоминали истории. Рен сел рядом со мной, незаметно кивнув в сторону Чишии:
— Он вначале на меня смотрел, будто я краду его кисти, знаешь?
— Не кисти. Меня
усмехнулась я.
— Тогда ладно
Он подмигнул.
— Но ты всё равно — картина, которую не каждый заслуживает рисовать.
Я почувствовала, как Чишия бросил взгляд в нашу сторону, но, к счастью, всё происходящее смягчало любое напряжение. Мы снова были вместе.
Словно прошлое, которое когда-то разлетелось по углам мира, снова собрало себя в один пазл.
И от этого становилось чуть легче дышать. Братья и друзя ушли в соседнюю квартиру оставляя парочек по болтать между собой.
На кухне стоял мягкий аромат ванили и чёрного чая. Чишия поставил чайник на плиту, сел за стол и чуть качнул ногой, наблюдая, как Рен изучает старую записку на холодильнике, прикреплённую магнитом в виде совы.
— Знаешь
начал Рен, с усмешкой поворачиваясь к нему
— как-то странно всё это... мы все здесь, как в старые добрые, только с новыми ролями.
— Да уж
Чишия откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.
— Словно кто-то случайно нажал на кнопку "вернуть всё обратно", но добавил пару дополнительных уровней сложности.
Рен рассмеялся, опираясь руками о край стола:
— Никогда бы не подумал, что когда-нибудь буду стоять на кухне с парнем Кимико. Особенно когда вспоминаю, как она плакала из-за Тхама, а потом грозилась уйти в монастырь.
— В монастырь?
Чишия удивлённо приподнял бровь.
— Ну... или хотя бы в библиотеку.
Рен подмигнул.
— Её драма всегда была на грани трагедии и театра. Но настоящей. В этом вся она.
Чишия кивнул и, на мгновение замолчав, бросил взгляд на закипающий чайник.
— Я знаю, что она многое пережила. Эта неделя... она была на грани. И я...
он выдохнул.
— Скажу честно, мне стало легче. Эти новости. Что родители живы. Чёрт, я не знал, как удержать её от падения.
Рен смотрел внимательно, не перебивая.
— Мне было тяжело смотреть, как её ломает.
продолжил Чишия, мягче.
— Я не из тех, кто умеет утешать. Но хотелось. Хотелось, чтобы хоть на секунду ей стало легче.
— Думаю, у тебя это получилось
спокойно ответил Рен, открывая банку с мёдом.
— Она рядом с тобой. Значит, доверяет.
Чишия слегка кивнул.
— А ты? Не ревнуешь?
Рен усмехнулся:
— А смысл? Я уже прошёл эту страницу. Я ей — как старшая душа. Ты знаешь, как она смотрит на тебя? Не как на кого-то мимолётного. А как на человека, который стал её домом.
Чайник закипел. Чишия встал, выключил плиту и разлил чай по чашкам. Он передал одну Рену.
— Спасибо
тихо сказал он
—За чай?
— За честность.
— Ну, я ведь художник. А они обычно не врут. Разве что на холсте.
Они чокнулись чашками. За стенкой слышался смех Кимико и Юри.
— Знаешь
добавил Чишия, глядя на чай
—это, пожалуй, первый вечер за долгое время, когда я чувствую, что всё будет... по-настоящему нормально.
Рен улыбнулся:
— И тебе не кажется, что это даже немного пугает?
Чишия слегка усмехнулся:
— Очень
Пока разговоры чишии и Рена доносились с кухни, Кимико вышла в коридор. Шарлотта, младшая сестра Чишии, находилась в гостевой комнате — с ней она ещё почти не говорила. Странная, тихая девушка, на вид будто с другого мира: светлые волосы, тонкая кожа, взгляд, будто насквозь видит.
Кимико постучала тихо и приоткрыла дверь:
— Можно?
Шарлотта сидела на полу, разбирая коробку с кистями и скетчбуками. Она посмотрела вверх и мягко улыбнулась:
— Конечно. Проходи.
Комната была уютной — в ней пахло акрилом и сухими лепестками мяты. Эта та самая комната в которой жила Шарлотта до того как уехала в Тайланд.она была закрыта все эти годы,иногда чишия убирал там пыль которая накапливалась. На подоконнике стояла чашка чая и раскрытая книга.
— Ты не с ними на кухне?
поинтересовалась Шарлотта, жестом приглашая сесть рядом.
— Там слишком шумно
ответила Кимико, присаживаясь на ковёр.
— Иногда хочется тишины. А ты?
— Я тоже больше люблю смотреть со стороны, чем участвовать
слегка пожала плечами Шарлотта.
— Но... ты не похожа на ту, кто убегает от жизни.
— Иногда приходится
вздохнула Кимико.
— А иногда это единственный способ выжить.
Шарлотта на мгновение задумалась, потом подалась немного вперёд:
— Я могу спросить кое-что?
— Конечно.
— Как ты познакомилась с моим братом?
Кимико улыбнулась — воспоминание было теплым, даже в своей хаотичности.
— Мы познакомились в больнице. Я тогда только устроилась. Он был... ну, скажем, не самым общительным коллегой. Ходил по коридорам, как тень. Я сперва даже не знала, как его зовут — только слышала, что его боятся. Он никогда не улыбался, не заговаривал первым. Всегда один.
— Очень в его духе
заметила Шарлотта, закатывая глаза с лёгкой усмешкой.
— Но потом я увидела, как он тайком отдавал обеды бездомному у чёрного входа. Ни слова, просто оставлял еду и уходил. И тогда я поняла — в нём что-то есть. Что-то другое. Настоящее.
Шарлотта наклонила голову, изучая лицо Кимико.
— Он улыбается рядом с тобой. Это редкость.
— Он заставляет меня замирать. Иногда я боюсь, что слишком привыкла к его холодной логике. Но потом он просто берёт меня за руку — и всё рушится.
— Он никогда не говорил о тебе. Но я уже увидела, как он рисует.
Шарлотта встала, подошла к полке и достала тонкий альбом.
— Хочешь увидеть?
Они раскрыли альбом. Карандашные наброски, углём, иногда акварелью. Кимико — смеющаяся. Кимико — у окна. Кимико — в халате и с чашкой чая. Она узнала даже рисунок, где она читала на диване, поджав ноги.
— Он рисует меня, когда я не вижу?
— Всегда. Это его способ держаться за то, что он боится потерять.
Кимико молча смотрела на страницы. В горле стоял ком. Шарлотта продолжила:
— А ты любишь его?
— Да...
тихо сказала Кимико.
— Больше, чем кого-либо раньше. Он сложный. Невыносимый. Иногда холодный и упрямый. Но он настоящий. Он не врёт. И он всегда рядом. Даже если ничего не говорит — он просто рядом.
Шарлотта кивнула и наливала вторую чашку чая.
— Тогда не отпускай его. Он слишком много терял.
Они пили чай в тишине, окружённые запахом красок и бумаги. Где-то в кухне по-прежнему смеялись мужчины, а в этой комнате будто остановилось время. Две женщины, две версии понимания любви — одна через искусство, другая через боль и близость.
Но между ними — что-то общее.
Чишия.