17. Чтобы не напрасно.
- Меня зовут Даренн!
То, что произошло после, не поддается описанию. Когда истинная ярость, бурлящая в таком крошечном сосуде, как человек, выливается наружу и заполняет все пространство вокруг. Великий гнев, потаённый с самого детства глубоко внутри и подорванный, словно вулкан, начинает выплескивать тонны силы. На что способен человек, которого коснулась рука истинной ярости? Он перестает видеть перед собой что-либо, его очи ослепляются злобой, неспособной зрить вокруг себя. Мощь, которую человек хранит в себе, таит, прячет годами, начинает подпитываться неистовой яростью и приумножается в сотню раз. Сосуд для гнева может выносить нечеловеческие нагрузки, проявлять силу, неизведанную ранее. Во время истинной ярости люди могут совершать настолько же невозможные вещи, как при страхе за свою жизнь: прыгать выше головы, поднимать тяжеленные вещи, развивать огромную скорость. Всепоглощающий гнев обрушивается на человека, как дар и проклятье, поглощая все вокруг.
Даррен убил всех семерых, кто был в комнате, за несколько секунд. Тяжело сказать, как это было. Он был слишком быстр. Взял факел, безжалостно поджёг их тела и, распахнув двери, пошел дальше. Охранники снаружи один за другим рассыпа́лись от пуль, не успевая осознать, что нужно обороняться. Сирены вокруг он не слышал, только спокойный пульс бил у него в ушах. Стражники всё пребывали, если на теле Даррена и были раны, он их не замечал. Горки стекла были раскинуты, разбросаны повсюду, мертвые тела горелы, подожженные факелами. Если в оружии заканчивались пули - он холодно бросал его и поднимал новое, оставшееся от трупа. На пути Даррена не было препятствий. Он просто шел, не останавливаясь, сжигая целую армию.
* * *
Я распахнула дверь, ожидая увидеть пустой холл замка, как вдруг обнаружила справа от себя стражника.
- Э, что за чертовщина!
Дверь захлопнулась, руки от страха выставили перед собой меч. В комнату, прицеливаясь в меня пистолетом, забежал охранник, сразу же наткнувшись на лезвие и рассыпавшись в прах. Я с облегчением выдохнула. Вдалеке всё ещё раздавались многочисленные выстрелы, крики, пахло гарью. Взгляд метнулся по роскошному дворцовому холлу, украшенному многочисленным маникенами рыцарей, факелами, резными картинами на стенах. Потолок был высоким, по форме напоминающим купол. С него свисали многочисленные люстры, украшенные камнями. У Вудроу точно какие-то проблемы, не исключаю манию величия в их числе. Я выпрыгнула из своей темницы и решительно поспешила навстречу выстрелам.