Это конец.. Почему он не счастливый?

Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Джокер вздрогнул и сел на кровати, простыня, сбившись в комок, упала на пол. Холодный пот пробежал по спине, а дрожь охватила его тело. Он снова зажмурился, пытаясь прогнать остатки ужаса, но они впились в сознание цепкими когтями.

Рука инстинктивно потянулась к другой стороне кровати – искать привычное тепло, мягкие пряди волос, тихое дыхание во сне. Но пальцы нащупали только холодную, гладкую простыню.

«Федя?» – голос сорвался на хриплый шёпот. Тишина в ответ была густой, звенящей, абсолютной.

Всë тело Джокеро мгновенно похолодело. Он нащупал на тумбочке телефон, слепящий свет экрана заставил зажмуриться. 05:37. Первый звонок. Второй. Третий. Длинные гудки, уходящие в пустоту, будто телефон лежал на дне глубокого колодца. Ни голосовой почты, ничего. Только этот мертвый гул.

И тогда, как удар хлыста по нервам, в сознание ворвался сон. Не просто чувство, а кадры. Четкие, выжженные, как будто он смотрел фильм.

Узкий, грязный, пахнущий сыростью и разбитым стеклом переулок. Он его не знал.

Федя не смеющийся, не щурящийся от утреннего солнца, а… искажённый гримасой непонимания и боли. Его громко стукнули по голове сзади. Он падал, медленно,  а из его губ вырывался беззвучный вопросительный слог. И тени – две, три? – нависали над ним, поднимали что-то тяжёлое. Звуки доносились приглушённо: тяжёлое сопение, влажный звук удара. И хруст. Отвратительный хруст костей.

А всемастник стоял в пяти шагах, вросший в асфальт. Каждая клетка тела кричала, рвалась вперёд, но ноги были из бетона, лёгкие не наполнялись воздухом, горло сжала невидимая рука. Он мог только смотреть. Кошмар не в монстрах. Кошмар – в собственном параличе, когда на кону – всё.

«Нет, – выдавил он, и это прозвучало как стон. – Не может быть».

Он вскочил, и комната поплыла перед глазами. Началась предательская дрожь в руках. Дыхание стало рваным, в груди защемило.

«Просто сон, – бормотал он, нажимая на кнопку вызова снова. – Идиотский, долбаный сон. Федя уснул на студии. Или телефон сел. Или…»

Гудки. Снова гудки. Он бросил телефон на кровать, схватился руками за голову. Картинки из сна не уходили. Они были ярче, реальнее тусклой спальни. Он видел цвет куртки Феди. Ту самую, синюю, с выгоревшим на плече рисунком. Видел, как та хлюпала в грязи под ногами тех… существ.

Ещё больший ледяной ужас, холоднее первого, обвил его сердце. Это было не просто дурное предчувствие.