Глава 6: Арахнофобия

"Да чтоб я ещё хоть раз к стакану притронулся!" - первая мысль с утра была вполне предсказуема. Мозг будто тёк из ушей, а череп разрывался пополам. Невыносимая боль была особенно четкой на фоне отсутствия иных признаков похмелья - остальное тело вело себя абсолютно нормально. Даже глаза открылись без особых проблем - вокруг меня уже сидели ночники: Док вяло похлебывал минералку, Дым и Мясной играли в "кулачки". Как только я открыл глаза, все, кроме Дока, резко встали и ушли в неизвестном направлении.

- Спасибо, Славян. Если б ты к нему не сел, он бы меня точно не выпустил. - Док протянул мне минералку, я отказался - пить, как не странно, не хотелось. - Глотни, глотни. Смесь минералки, солпадеина, нурофена и трёхпроцентного раствора зеленки. Похмелье от его винища лечит на раз-два-три. - Я хлебнул. И правда, помогло. - А теперь, ближе к делу. - Док поставил на тумбочку небольшой диктофончик и нажал на "Запись". - Мне он ничего сказать не успел - я отключился. Тебе должен был дать все ответы. Давай по порядку, что помнишь.

Меня бросило в холодный пот – я осознал, что почти ничего не помню. Звон стаканов и голосов дриад, появившиеся из ниоткуда, глушили голос Диониса в моей голове - его загадка разваливалась по кирпичикам, что усугублялось болью в голове, перешедшей в тупую и ноющую. Всё что я мог - это полными страха глазами смотреть на Дока.

- Не боись, новичок. Это нормально. Голоса и звон, перемежающиеся со словами шишки - это нормально. Ты пей минералочку то, пей. Сейчас мы с тобой потихонечку будем восстанавливать данный тебе ключик, потом будем его проверять и анализировать. Ну, а потом будем что-то решать. Начинай потихоньку. Напрягись.

- Всё как в тумане. Помню что-то про Двадцатую Ночь. Что-то про детей, просыпающихся на день позже.

- Так, ну это даже мне, в принципе, понятно. - Док что-то занес в записную книжку. - Шишки называют "детьми" тварей Ночи. А то, что они просыпаются не в своё время - это, видать, про нашего ребенка и крики животных в Девятнадцатой. Но что ещё за Двадцатая ночь... Ладно, разберемся. Дальше.

- И вот... провались, ничего не помню.

- Напрягись, тряпка. Пей водичку и старайся вспомнить.

- Эти дети какое-то одеяло ткут. Ночное одеяло. Одеяло Двадцатой Ночи, во!

- Так.

- И соткут они его, когда последний... нет, не так. - С каждым глотком минералки боль потихоньку отступала, а память прояснялась. - Они поглотят полностью своё время, когда последний из них проснется не вовремя.

- А это ещё что должно означать?

- А я почем знаю?