ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. 11. Вечер в кругу друзей

Несколько часами ранее

Последние страницы «Таинственного острова» пахнут сырой бумагой и пыльной библиотекой миссис Робинсон. Перелистываю главу, пытаясь затеряться в чужих приключениях, лишь бы не слышать гул собственного сердца, которое со вчерашнего вечера ведёт себя как неисправный часовой механизм. Ночью я слышала его в доме, я думала, нет, я надеялась, что мой преследователь проникнет ко мне в спальню, пока я сидела в засаде с ножом. Даже если он простой обыватель, проникать вот так в чужие дома не просто беспечно, но и ненормально.

Откуда он может знать насколько я отбитая? Может я бы сама его убила.

- Что читаешь? – Нависает Эмма над моим плечом, обдавая запахом лака для волос. – Жюль Верн? – Нагло оглядывает она обложку, так и не дав мне дочитать. – О, Рэй, дорогая, в нашем возрасте пора переходить на нечто более горячее.

- Мне нравятся книги, где герои знают, куда идут, – закрываю я книгу с каким-то надменным выражением лица, которое я, к сожалению, ощущаю. – В них есть логика. О, и, мне нравится их приключения. – У самой же в жизни ничего не происходит и слава богу.

Но стоит мне поднять взгляд, подмечаю, что единственный человек, не застёгнутый на все пуговицы это я. Девушки стоят в дверях, пока Эмма медлит с сумкой в подсобке, а в глазах у Джойс горит тот самый фанатичный блеск, не предвещающий ничего хорошего.

- Что? – Рефлекторно вжимаюсь в стул, спрятав книгу в тумбе.

- Идём в паб! – Объявляет Джойс, похлопывая по своей сумочке. – Корпоратива перед Рождеством не было, мы все были завалены записями. Конец января самое время наверстать. И отказы не принимаются.

Я открываю рот в заранее заготовленной лжи о мигрени или незаконченных делах, но Джойс просто хватает меня за локоть, грозясь вывести из салона в чём мать родила. Почти. Ну по крайней мере без куртки точно. И всё же я вздрагиваю. С момента как тот псих покусал меня за зад каждое случайное касание кажется ударом тока. И с того самого момента, где-то под рёбрами проснулся голодный, неудовлетворённый зверь, больше года спавший в летаргии.