Глава 38
С Юрой Прудниковым, упомянутом Фрейдом в утреннем разговоре с Алёной, Фрейд познакомился, когда работал на «скорой». С крепким, подтянутым фельдшером холостяком, больше всего в жизни обожающим женщин и секс Фрейд ездил на вызовы. Имея общие темы и интересы, они скоро сдружись. Рабочие будни плавно перетекали в совместный отдых, включающий в себя походы в клубы и бары, знакомство с девушками, приглашение их в двухкомнатную холостяцкую квартиру Юры. Вскоре Юра выдал Фрейду дубликат ключа от своей квартиры, и любитель сходить налево Фрейд, беспрепятственно изменял жене, ссылаясь на ночные смены «скорой». Однако в отличие от Фрейда у Юры не имелось пристрастия к алкоголю, отчего он по сей день работал на «скорой». Фрейда же попросили уволиться, впрочем, на дружбу сей факт особо не повлиял и Юра проявил великодушие, оставил Фрейду дубликат ключей. Им он и воспользовался после того, как придя домой, собрал свои вещи и окончательно распрощался с Алёной.
«Ты влюбился. Я вижу», — прокручивал в памяти слова жены Фрейд, глядя в чёрный экран Юркиного телевизора. — «Но самое обидное не это. Обидно, то, что с ней ты никогда не будешь себя вести, так как со мной. Ты никогда не позволишь себе поднять на неё руку. Не будешь валяться пьяный, заставляя её раздевать себя. Не станешь изменять ей. Она увидит другого, совершенно другого Илью, которого никогда не видела я. Но так мечтала увидеть».
Он поднёс бутылку пива к губам, сделал большой глоток. Перевёл взгляд с «мёртвого» экрана телевизора на брошенный у двери комнаты чемодан. Прудников сказал, что Фрейд может оставаться у него, сколько захочет, но Фрейд понимал, надо искать квартиру. Да и работу. Не хочется лишний раз пересекаться с Алёной. Тогда может сменить и город? Что его здесь держит? Дея. Его девочка, малышка с зелёными океанами глаз. Это нежное, ласковое существо.
Фрейд поставил бутылку на стеклянную поверхность журнального столика, утопил лицо в ладонях. Он не хотел плакать, если честно считал «пускание соплей» чисто женским занятием, однако в данный момент ничего не мог с собой поделать. Горячая жидкость лилась из глаз, казалось сама собой. Душу выворачивало наизнанку и больше всего на свете хотелось сдохнуть.