Эволюционная психология
[От переводчика: существующему в англоязычном интернете явлению любительской эволюционной психологии соответствует существующее на русском языке явление любительской этологии. Несмотря на разные названия, комплекс идей, в значительной мере ошибочных, они выражают одинаковый.]
Выражение «орган размножения» — это тавтология, точно такая же как и «чат IRC» или «протокол TCP/IP». Все органы — это органы размножения. Откуда у птиц крылья? Фея эволюции птиц подумала, что полёт — это очень изящно? Крылья есть только потому что они помогли предкам птиц размножаться. Равно как и лёгкие, и сердце, и гениталии. Максимум может быть целесообразно разделять органы, непосредственноили косвенно участвующие в размножении.
Это наблюдение также верно и для мозга, наиболее сложной из известных биологии систем органов. Некоторые органы мозга непосредственно участвуют в размножении — например, сексуальное желание — а некоторые косвенно, такие как злость.
Почему у людей есть такая эмоция как злость? Фея эволюции человека подумала, что злость — это полезная функция? Отвечающая за злость нейронная сеть является таким же органом размножения, как и печень. Homo sapiens может испытывать злость, потому что у испытывавших её предков было больше детей. Нет никакого иного пути, который бы привёл к возникновению злости.
Исторический факт о происхождении злости сбивает многих с толку. Они говорят: «Минуточку, вы говорите, что когда я злюсь, я подсознательно стремлюсь завести детей? Это не то, о чём я думаю, если меня кто-то ударил в нос».
Нет. Нет.Нет.НЕТ!
Об отдельных организмах стоит думать как об исполняющих адаптации, а не максимизирующих приспособленность. Причина адаптации, форма адаптации и результат адаптации — это разные вещи. Если вы сконструируете тостер, то он не будет менять свою форму при попытке затолкать в него целый батон хлеба; да, вы сконструировали тостер, предназначенный для того, чтобы жарить хлеб, но это факт о вас, а не о тостере. У тостера нет никакого чувства собственного предназначения.
Но тостер не является объектом вообще имеющим намерения. У него нет разума, поэтому мы не испытываем соблазн приписывать ему цели. То, что мы знаем предназначение тостера, не значит, что его знает тостер — он вообще ничего не знает.