Хранители истины

Иногда рационалистов критикуют следующим образом: «Инквизиция тоже думала, что у нее есть истина! Ясное дело, что вся эта затея с „истиной“ опасна».

Есть множество очевидных ответов, таких как «Если вы думаете, что одержимость истиной дает вам право пытать и убивать, то вы совершаете ошибку, не имеющую ничего общего с эпистемологией». Или «Так данное историческое утверждение, которое вы только что сделали насчет инквизиции – истинно ли оно?»

Обратное глупости не есть ум: «Если ваш компьютер перестал работать, то вы не говорите, что вообще все в нем сломано и что вам нужен совершенно новый, с совершенно другими комплектующими… Хотя возможно, вам нужен всего лишь новый шнур питания». Чтобы сделать неверное заключение, достаточно ошибиться всего в одном шаге, не обязательно нужно ошибиться во всех шагах. Инквизиторы верили, что 2+2=4, однако не это было источником их безумия. Так может быть проблема вовсе не в эпистемологическом реализме?

Кажется правдоподобным, что если бы инквизиторы были релятивистами, которые утверждали бы, что нет ничего истинного и ничего не имеет значения, то они были бы менее склонны проявлять жестокость. Также они были бы менее жестоки, если бы подверглись лоботомии. Думаю, это справедливая аналогия.

И еще… я считаю, что играет роль отношение инквизиции к истине. Она верила, что существует такая вещь как истина, и что истина важна; ну, в этом взгляды инквиции были схожи со взглядами Ричарда Фейнмана. Но инквизиторы не были искателями истины. Они были ее хранителями.

Я однажды читал утверждение (не могу найти источник), что ключевым компонентом духа времени является то, где расположены идеалы этого времени, в прошлом или будущем. Почти все культуры до Просвещения верили в грехопадение - что когда-то все было совершенным в далеком прошлом, однако случилась катастрофа и с тех пор все медленно становится хуже:

«В эпоху, когда жизнь на Земле была полна… Они любили друг друга и не знали, что это была „любовь к ближнему“. Они никого не обманывали, хотя не знали, что значит „человек, которому можно верить“. Они были надежны, пусть и не знали, что значит „добросовестность“. Они свободно жили вместе, делясь всем, не зная, что они щедры. По этой причине про них не рассказывают. У них не было истории».

Путь Чжуан Цзы, перевод Томаса Мертона.