Вера в самообман

Я рассказывал о моём разговоре с формально ортодоксальной иудейкой, которая живо защищала утверждение, что она верит в бога, при этом не проявляя, собственно, веры в бога.

Задавая ей вопросы о плюсах, которые, как она думала, получала от веры, я познакомил её с литанией Тарского, которая на самом деле является бесконечным семейством литаний вида:

Если небо синее, я хочу верить, что «небо синее».

Если небо не синее, я хочу верить, что «небо не синее».

«Это не моя философия», — сказала она.

«Я и не предполагал этого», — я ответил. — «Я просто спрашиваю; предполагая, что бог не существует, и это известно, должна ли ты верить в бога?»

Она колебалась. Было видно, что она пытается действительно подумать об этом, что меня удивило.

«Ну это гипотетический вопрос…» — произнесла она медленно.

Тогда я подумал что ей должно быть сложно позволить себе представить визуализировать мир, где бога нет, из-за её привязанности к миру с существующим богом.

Сейчас же я подозреваю, что ей скорее было трудно уловить разницу между тем как выглядел мир с существующим и несуществующим богом, потому что все её мысли были о её вере в бога, но причинно-следственный блок в её мозге не содержал узла «бог». Так что она могла легко ответить на вопрос: «Как бы выглядел мир, если бы ты не верила в бога», — но не на вопрос: «Как бы выглядел мир, если бы в нём не было бога?»

Она не ответила на этот вопрос в тот раз. Зато она предложила контрпример к литании Тарского:

Она сказала: «Я верю, что люди добрее, чем они есть».

Я попытался объяснить ей, что если она говорит: «Люди злые», — это на самом деле означает, что она верит, что люди злые, а если она говорит: «Я верю, что люди добрые», — это показывает, что она верит, что она верит, что люди добрые. Отсюда выходит, что «Люди злые, но я верю, что люди добрые» переводится как «Я верю, что люди злые, но я верю, что я верю, что люди добрые».

Я процитировал:

«Если бы существовал глагол со значением „ложно верить“, он бы не имел осмысленного употребления от первого лица настоящего времени изъявительного наклонения», — Людвиг Витгенштейн.

Она ответила, улыбаясь: «Да, я действительно верю, что люди действительно добрее, чем они на самом деле являются. Я просто подумала, что так понятнее для тебя».

«Мне кажется Матушка Ветровоск должна хорошенько взглянуть на тебя, Уолтер», — сказала Нянюшка Ягг. — «Я думаю, что твой разум спутан, как клубок пряжи, который уронили», — Терри Пратчетт, «Маскарад».