Лета

    На сердце мне приляг, душа глухая,

        Любимый тигр, ленивый, томный зверь.

        Я погрузить ладонь хочу теперь

        Во тьму волос, их трепетно лаская.

        В душистые одежды я твои

        Вновь погрузить главу хочу больную,

        Вдыхая вновь, как розу неживую,

        Дух сладостный былой моей любви.

        Я спать хочу! Мне жизнь уж надоела!

        В пленительном, как Смерть глубоком сне,

        Свой поцелуй прижму я в тишине

        К холодному, сверкающему телу.

        Чтоб заглушить мой утомленный стон,

        Я падаю к тебе в изнеможеньи,

        В твоих устах река течет забвенья,

        И Летой ласк твоих я упоен.

        Моей судьбе, отныне мне желанной,

        Я предался, принявший свой удел

        Покорный раб, который захотел

        Разжечь огонь, ему на пытку данный.

        Я буду пить, чтоб горе без следа

        Залить, яды снотворные, подруга,

        Припав к концам груди твоей упругой,

        Сердечных мук не знавшей никогда!

* * *

        С Еврейкой гнусною на ложе засыпая,

        Как рядом с трупом спит другой застывший труп,

        Я стал мечтать вблизи продажных этих губ

        О женщине родной, желанием сгорая.

        Предстала предо мной краса ее святая,

        Взор, весь исполненный огня и нежных грез,

        Благоуханный шлем ее густых голос, —

        И память их я звал, для страсти оживая.

        О, как бы целовал я стан упругий твой,

        От свежих ног твоих до кос смолисто-черных

        Запасы истощив ласк жгучих и повторных,

        Когда бы, ввечеру, невольною слезой

        Ты раз один могла, жестокая царица,

        Затмить блестящие, холодные зеницы.