53-Ноа

Я знала, что это в конечном итоге произойдет, но никогда не верила, что журналисты придут ко мне так скоро и станут навязчиво беспокоить. Сначала журналисты хотели поговорить только о Нике, но, как только стало известно, что я жду от него ребенка, они стали безжалостно преследовать меня.

Николас был в ярости настолько, что настаивал на том, чтобы я ради безопасности покинула свою квартиру и жила с ним. Все уже знали, что я беременна, рассказать друзьям и учителям об этом было не так уж и травматично, но я чувствовала себя некомфортно, оказавшись в новостях.

Журналисты говорили, что мы были сводными братом и сестрой, рассказывали истории наших родителей… Наша жизнь превратилась в цирк с толпами зрителей, и теперь, когда они рассказали все о Нике, посвятили себя тому, чтобы выследить меня и обсудить мою внешность и одежду… Полное безумие. Я чуть не упала, когда увидела нас двоих вместе на обложке журнала светской хроники. Заголовок гласил: «Золотой холостяк Николас Лейстер наконец-то остепенился и стал отцом в двадцать пять лет. Когда прозвучат свадебные колокола?»

Я не могла поверить.

Зашла в квартиру злее, чем когда-либо. Я не хотела становиться публичной фигурой и уж тем более не хотела, чтобы мою жизнь продавали, как чертову мыльную оперу.

Когда я вышла из лифта, стала искать Ника и нашла его в маленьком спортзале. Вся моя злость улетучилась, когда я увидела, как он сидит без рубашки, поднимает гирю левой рукой, делая восстановительные упражнения, которые прописал доктор.

Черт… как мы могли не попасть в заголовки, когда этот человек выглядел так, будто только что вышел из чертового голливудского фильма?

Я ошеломленно смотрела на него, пока он не заметил мое присутствие. Он улыбнулся мне и опустил гирю на пол между ног.

– Привет, Веснушка, – поприветствовал он меня, схватив полотенце и вытирая лицо и руки.

Я хотела сказать ему не делать этого, потому что пот, стекающий по его израненному животу, был захватывающим зрелищем, но я оставалась на месте, когда он встал и подошел ко мне.

– Все хорошо? – спросил он, поцеловав меня в щеку.

Вот еще один момент, который портил мне настроение: никто из нас не прикасался друг к другу, все ограничивалось нежными поцелуями. Я боялась, что он не хочет ничего делать, потому что его раны все еще болят, хотя, если он уже справляется с тяжестями, что мешало ему сделать со мной все то, что приходило мне в голову каждую ночь, когда я спала рядом с ним?

Может быть, дело в том, что я больше не нравилась ему: я стала толстой, живот уже мешал нам обниматься… Может быть, я больше не была привлекательной? Я приходила в ужас при одной мысли об этом.

Ник заправил прядь волос мне за ухо и сердито посмотрел на меня.

– Что тебя беспокоит? – спросил он, глядя на меня глазами, которые сводили меня с ума.

Я хотела поцеловать его, прикоснуться к его твердому, подтянутому животу, чтобы он прижал меня к стене и занялся со мной любовью. Но я решила держать рот на замке. Не хотела просить о том, чего он явно не хотел мне давать.

– Ничего… Я устала, пойду в душ, – я повернулась, чтобы выйти из комнаты, но Ник удержал меня за руку, ища на моем лице какой-то знак, подсказку, которая объяснила бы, что, черт возьми, со мной не так.

– Это из-за журналистов? – спросил он, нежно целуя меня под ухом.

Я закрыла глаза и прислонилась к стене.

– Нет… я просто хочу принять душ и лечь спать.

Теперь он поцеловал меня в лоб. Это было очень нежно.

– Рано или поздно они от нас отстанут, Ноа… Это только вопрос времени, очень скоро они начнут приставать к другой паре, это ведь Голливуд.

Он погладил мою руку.

Я почувствовала ярость и остановила его ласку, схватив за запястье.

– Прекрати бояться коснуться меня, как будто я фарфоровая кукла, Николас.

Я увидела, как его глаза распахнулись от удивления, прежде чем вырвалась из его рук и направилась к спальне.

Я посмотрела на кровать… На проклятую кровать, где он точно занимался этим с этой чертовой Софией Эйкен, и еще больше разозлилась.

Конечно, она больше не привлекала его или, по крайней мере, он ловко это скрывал, что меня успокаивало.

Когда я достала пижаму из шкафа, Ник появился в дверях спальни и, прислонившись к косяку, хмуро посмотрел на меня.

– Что ты имела в виду?

– Ничего, – ответила я, желая раздеться, но мне стало стыдно, что он увидит меня обнаженной в моем состоянии. Слезы подступили к глазам, и я приложила все свое самообладание, чтобы не допустить, чтобы они потекли, выдав меня и заставив чувствовать себя еще более жалко.

– Ноа… – начал он, приближаясь ко мне.

– Послушай, я понимаю, что ты больше не находишь меня привлекательной. Но если ты не хочешь ничего со мной, то не обращайся, как с чертовой младшей сестренкой, Николас.

Я направилась в ванную, но он поймал меня и прижал к стене. Его руки были по обе стороны от моей головы, он наклонился, чтобы посмотреть мне в глаза.

– О чем ты, черт возьми, говоришь? – я заметила, что мое последнее замечание подействовало на него так же сильно, как и на меня.

Я глубоко вздохнула, пытаясь контролировать свои гормоны из-за того, что он был так близко, полуобнаженный и невероятно красивый. Я заговорила снова.

– Я говорю о том, что ты не прикасался ко мне несколько месяцев. Я прекрасно знаю, что стала толстой и что ты больше не находишь меня привлекательной, но я не железная, понимаешь? Ты там тягаешь гири, полуголый, как будто у меня больше нет глаз, как будто я стала беременной женщиной, которая только и думает что о подгузниках, кроватках и плачущих детях! У меня тоже есть потребности! Ты думал об этом? Я не могу совладать с гормонами, а ты не хочешь!..

Его рот заставил меня замолчать глубоким поцелуем. Я закрыла глаза, и все, что я говорила, испарилось из головы. Он прижал меня к стене, его язык встретился с моим. Я почувствовала, насколько он был близко, и растаяла в его объятиях. Через минуту он отстранился, тяжело дыша и сверкая глазами.

– Я до сих пор удивляюсь тому, как работает твоя голова, Веснушка, но даже намеки на то, что ты мне больше не нравишься, это оскорбление, которого я тебе не позволю, – строго сказал он, отходя от меня. – Если я не прикасался к тебе с тех пор, как мы вернулись, то это потому, что думал, что ты не хочешь меня.

Мое сердце учащенно забилось.

– Почему ты думал, что я не хочу тебя? – ответила я, все еще дрожа у стены. – Я ждала, когда ты поправишься, но ты не делал ничего, чтобы показать, что хочешь этого, никогда, Николас.
– Черт, Ноа… какая же ты глупая.

Не дожидаясь ответа, он стянул мое платье через голову. Я нервно дрожала от предвкушения и страха, что ему могут не понравиться изменения, которые претерпело мое тело.

Он осмотрел меня с ног до головы, пробежав глазами по моим новым изгибам.

– Скажи… что ты хочешь, чтобы я сделал с тобой?

– Что?! – воскликнула я сдавленным голосом.

– Видимо, я пренебрегал потребностями моей любимой девушки… Скажи, что ты хочешь, чтобы я сделал с тобой, и я сделаю это для тебя.

Если бы он не смотрел на меня и его штаны не были так явно натянуты, это звучало бы так, будто он говорит это из чувства долга, но, черт возьми, я знала этот взгляд лучше, чем кто-либо.

– Прикоснись ко мне, – дрожащим голосом попросила я, предвкушая его ласки.

– Где, Веснушка?.. Есть много мест, где я могу прикоснуться к тебе, и мне бы не хотелось снова обращаться с тобой так, будто ты моя младшая сестренка.

Его пальцы нежно гладили мою щеку. Мне не хотелось долгих ласк, поэтому я взяла его руку и повела вниз, забираясь под нижнее белье. Я чувствовала, как его пальцы ласкают ту часть меня, которая так скучала по нему.

Я улыбнулась.

– Здесь? Тебе нравится? – спросил он шепотом, а затем укусил за мочку уха, сильно сжав.

Я закрыла глаза, наслаждаясь удовольствием от его пальцев.

– Да… – ответила я, запрокинув голову.

Ник крепко схватил меня за подбородок и снова поцеловал, пробуя на вкус, лаская, кусая, будто он никогда не нуждался в моих прикосновениях больше, чем сейчас.

Я отстранилась и поцеловала его в челюсть, проводя кончиком языка по его подбородку, поцеловала в шею, туда, где бешено билась вена, обезумевшая от меня. Его рука снова уперлась в стену, он зарычал, пока я сконцентрировалась на его шее, оставляя поцелуи на его обнаженном плече. Его пальцы с силой проникли в меня, и я укусила его в ответ…

Николас хмыкнул и поднял меня другой рукой так, что наши лица оказались на одном уровне.

– Я хочу заняться с тобой любовью, Ноа… можно? Скажи, могу ли я. Не хочу делать ничего, что может…

Я покачала головой.

– С малышом ничего не случится… – ответила я, учащенно дыша и издав жалобный звук, когда он вытащил из меня пальцы. – Не останавливайся… – приказала я, опуская руку и лаская его сквозь ткань спортивных штанов.

Николас зашипел от моего прикосновения и отнес меня на кровать. Когда я легла, он снял штаны. Что ж, я ошибалась…

– Ты единственная, кто делает меня таким, Ноа.

Он наклонился, просовывая пальцы сквозь резинку моих трусиков и без промедления стягивая их.

– Повернись на живот, – попросил он, зачарованно наблюдая за мной. – Хочу, чтобы тебе было удобно и не хочу раздавить тебя, повернись.

Я сделала, как он просил, он устроился у меня за спиной. Расстегнул лифчик и начал целовать мою спину. В таком положении мой живот не был между нами. Он начал проникать в меня, и я чуть не сошла с ума от ощущения его внутри. Зажмурила глаза, контролируя желание закричать.

Ник взял подушку и подложил мне под живот, чтобы было удобнее, а потом начал двигаться… наконец, начал двигаться…

– Не останавливайся, – потребовала я, чувствуя удовольствие в десять раз более интенсивное, чем то, которое я испытывала в любой из моментов, когда мы спали.

Я закричала, не в силах сдержаться, когда наши тела начали двигаться в унисон, все быстрее и быстрее, кричала от подавляемого удовольствия, сбрасывая груз последних нескольких месяцев, желая продолжать делать это до тех пор, пока у меня совсем не останется сил двигаться. Ник понял это, он не остановился, продолжая двигаться и целовать мою спину.

Наконец мы закончили вместе, я стонала на подушке, а он покусывал мое левое плечо.

Я заснула почти мгновенно.

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я снова открыла глаза, но я была под одеялом и прижималась к Нику, который водил рукой по моей обнаженной спине, нежно лаская.

Заметив, что я не сплю, он встретился со мной взглядом. На его красивых губах появилась улыбка.

– Я думал, потерял тебя, Веснушка…

Я рассмеялась.

– Наверное, я потеряла сознание от чистого удовольствия.

– Да? – сказал он, перевернув меня и устраиваясь сверху, стараясь не раздавить меня.

– Я скучала по тебе, Ник, – призналась я, убирая выбившуюся прядь волос.

– Я заметил, – сказал он, целуя меня в губы. – Но не так сильно, как я скучал по тебе, Веснушка…

Эндрю пнул меня, словно напоминал, что он все еще там. Я скривилась, и Ник взволнованно посмотрел на меня.

– Это просто удар, – поспешила сказать я, чтобы он не волновался.

Ник положил голову на руку и завороженно смотрел на меня.

– Что ты чувствуешь? – спросил он, поглаживая мой живот.

Я смотрела на движения его руки, обдумывая вопрос.

– Очень странное чувство… особенно когда ты делаешь это так усердно.

Ник внимательно слушал, не переставая ласкать. Вскоре его губы коснулись моей гладкой кожи, и тепло наполнило меня.

– С нетерпением жду встречи с ним, – заявил он, притягивая меня к своей груди.

«Я тоже», – подумала я про себя.

Однажды, когда я сдала экзамен, Ник приехал за мной. Он казался взволнованным и довольным чем-то, о чем я еще не знала. Я тоже была счастлива, что отделалась от экзамена.

Через пятнадцать минут мы оказались в районе, в котором я раньше не бывала. Здания были высокими, но недостаточно, чтобы считаться небоскребами. Район был красивым, с пальмами вдоль улиц и ухоженными садами. Ник остановил машину перед маленьким белым домом. У него было круглое крыльцо и деревянные ступеньки, ведущие к входной двери. Он был двухэтажным и казался сказочным.

– Тебе нравится?

Я огляделась, а затем уставилась на него.

– Это не совсем твой стиль, – ошеломленно ответила я. Николас привык к большим городским квартирам с окнами от пола до потолка и пляжным особнякам.

– Нет. Я купил его, думая о тебе.

Я раскрыла глаза и недоверчиво уставилась на него.

– Ты что?

Ник вышел из машины и подошел к моей двери, чтобы помочь мне.

Оказавшись передо мной, он вынул из заднего кармана связку ключей и поднес к моему лицу.

– Тебе осталось два года до выпускного, Ноа. Я не хочу, чтобы ты от чего-то отказывалась, и, если мне придется переехать сюда с тобой, покинуть Нью-Йорк и ждать, пока ты поймешь, кем ты хочешь быть в жизни, я это сделаю. Я уже знаю, чего хочу, мое будущее уже определено, у меня было достаточно времени, чтобы все хорошо обдумать. Ты – то, чего мне не хватает в жизни, и я буду ждать, пока ты не будешь готова к новым изменениям. Роскошные апартаменты или особняк на берегу моря тебе бы не понравились. Я всегда думал, что хочу жить так, как меня воспитали, но не хочу, чтобы между нами были квадратные метры, дорогая, я хочу видеть тебя, когда захочу. Этот дом твой, это мой подарок тебе.

Я прикусила губу и ошеломленно покачала головой. Не знала, что сказать. Дом был красивый, маленький, идеальный. Дом, который я бы выбрала для создания семьи.

Ник подошел и взял мое лицо в свои руки.

– Вскоре у тебя появится Эндрю, и я знаю, что ты больше не хочешь жить в моей квартире. Прими этот подарок, Ноа, пожалуйста.

Он не дал мне времени ответить, потянул меня за руку, и мы пошли к двери. Открыл ее, не медля ни секунды, и мы вошли в теперь уже наш дом.

Закат в шлейфе оранжевого света тепло осветил гостиную, обставленную белыми диванами на сияющем паркете. Дом, открытое пространство без стен, был обставлен мебелью, большие окна выходили на горы. Ник показал мне окрестности, и чем больше я видела, тем больше влюблялась в это место. Мы поднялись наверх, и он показал, где будет наша комната. Она была большой, и огромная кровать занимала весь центр комнаты. На окнах были красивые белые занавески, пропускающие свет, а потолок был сделан из больших деревянных балок. Ванная комната была великолепна, из черного мрамора, с большой ванной и функциональным душем. Пусть дом и не был особняком, но в нем было абсолютно все, в нем не было недостатков.