Глава 14: Перед Бурей.

Прошли ещё две недели. Соник почти не выходил из старого заброшенного спортзала. Каждый день с раннего утра и до позднего вечера он бил по мешку, отрабатывал комбинации, бегал по кругу в полутёмном зале, где только тусклые лампы и пыльные зеркала были свидетелями. Пот лил градом, синяки старые смешивались с новыми, мышцы горели, но он не останавливался. Иногда он падал на колени посреди ринга, тяжело дыша, и шептал себе под нос:

— Сильнее… Нужно быть сильнее.

Шэдоу приходил чаще других. Сначала просто стоял в дверях и смотрел. Потом начал приносить воду и полотенца. Он почти не говорил, но его присутствие было тёплым, успокаивающим. Однажды вечером, когда Соник уже еле стоял на ногах после особенно тяжёлой тренировки, Шэдоу поднялся на ринг. Соник стоял, согнувшись, уперев руки в колени, и пытался отдышаться. Мокрые синие волосы прилипли ко лбу, дыхание было прерывистым.

Шэдоу подошёл ближе. Без слов. Просто остановился перед ним, наклонился и мягко, но уверенно поцеловал Соника в губы.

Соник замер. Время остановилось. Глаза широко раскрылись от шока, а потом медленно закрылись. Тепло разлилось по груди, прогоняя усталость и боль. Он ответил на поцелуй — сначала неуверенно, потом с такой искренней, долгожданной нежностью, что Шэдоу невольно притянул его ближе, обхватив за талию. Поцелуй был долгим, тихим, полным всего того, что они так долго не могли сказать словами.

Когда они отстранились, Соник смотрел на него сияющими глазами. Улыбка — настоящая, счастливая, без маски — расцвела на его разбитых губах.

— Шэдоу… — прошептал он, голос дрожал от счастья. — Я… я так долго ждал.

— Знаю, — тихо ответил Шэдоу, проведя пальцем по его щеке. — Прости, что заставил ждать так долго.

Они стояли на старом ринге, обнявшись, пока за окнами спортзала медленно темнело. В этот момент не было ни Мефилеса, ни прошлого, ни боли. Только они двое.

---

А в это время на высокой крыше одного из небоскрёбов в центре Сеула стоял Мефилес. Ветер трепал его тёмный мех. Он смотрел на огни города — яркие, живые, ничего не подозревающие. В руках он вертел золотые часы — один из последних оставшихся экземпляров.

— Вы забрали у меня всё, — тихо проговорил он. — Деньги, людей, власть… Теперь я заберу у вас город.