Глава 3. Шёпот страниц

Второй визит в библиотеку случился на следующий вечер, когда небо сделалось ртутным, а ветер будто забыл, как шевелить деревья.

Нэйт весь день пытался сосредоточиться — писал заметки, штудировал карту города, сравнивал имена исчезнувших. Но что-то мешало. Некоторые слова на страницах... исчезали. Не стирались — именно исчезали. Буквы размывались, будто их никогда не было. Он морщился, перечитывал — и ощущал пустоту, как если бы фраза была дверью, за которой теперь только стена.

Он не сказал об этом Кэму.

Просто собрал фонарь, блокнот, карандаш и, будто во сне, снова пошёл вглубь города. Пыль под ногами не поднималась — казалась влажной, тяжёлой. Дома молчали, как сгоревшие книги, уставившиеся пустыми окнами.

Кэм ждал у входа в библиотеку. Он почти не двигался. Только глаза — бегали, как у зверя, улавливающего запахи невидимого хищника.

— Она изменилась, — сказал он.

— Мы ещё не вошли, — ответил Нэйт, но и сам это чувствовал.

Дверь открылась бесшумно. На этот раз она будто… ждала.

Внутри было темнее. Фонари не отражались от стен — свет гас в воздухе, как в чёрной воде. Книги по-прежнему валялись всюду — но теперь их было больше. Или ближе. Они подползли, сбились в кучи, будто волны, готовые обрушиться.

И тогда...

Одна из книг зашевелилась.

Тихо. Почти деликатно. Как будто перелистывал её не ветер, не человек — а сама память. Страница за страницей, сухой хруст, будто хребты насекомых ломались в тишине.

Нэйт замер. Кэм сжал фонарь крепче.

— Видишь?

— Я слышу.

Они подошли. Книга лежала раскрытой, её обложка была тёмной, как запекшаяся кровь. Без названия. Только углубления — следы. Пальцы? Когти?

Нэйт опустился на корточки. Первая страница — пустая. Вторая — покрыта пятнами, словно кто-то плакал над ней. А потом проступили слова.

> "Сэм Уилсон. Пропал 1972 года."

— Он был в списке, — выдохнул Нэйт. — Пропавший подросток. Его последний маршрут вёл сюда.

Кэм вытащил из рюкзака помятую распечатку: имя, дата, архивное фото. Всё совпадало.

— Нашли только его рюкзак. А внутри — клочок бумаги: «Он зовёт моим голосом».

Они перевернули страницу.

На ней были фразы. Обрваные. Бессвязные.

> "Сначала... шёпот. Мой голос... не я. Повернулся. Там я... стоял в дверях. Потом... не было выхода."

Слова затихли, блекли прямо на глазах. Как будто сама книга отказывалась вспоминать.

Кэм выпрямился.

— Эти книги не просто рассказывают. Они — сами исчезнувшие.

— Или… то, что от них осталось.