Глава 18
Скарлетт стала такой же невыносимой, как и раньше. А может — ещё хуже. Она крушила дом, разбивала посуду, даже умудрилась поджечь любимую часть сада Элисон, где росли розы. Ей не составило труда найти бензин и устроить настоящий хаос. В резиденцию прибыли две пожарные бригады. Они быстро потушили очаг, но огонь уничтожил большую часть сада, которую придётся долго восстанавливать. Роберт знал, что Скарлетт опять резвится, но не стал ругаться с дочерью. Элисон кричала, что это недопустимо, что её нужно наказать, что всё это неправильно и что Скарлетт позволено слишком много, — но его сознание было как в тумане. На очередном завтраке, когда Скарлетт скидывала тарелки с едой, Доминик заметил, что Элисон сама принесла Роберту чашку кофе, пояснив, что только она знает, какой напиток мужчина любит. Роберт воспринимал этот жест как заботу любящей жены, но Доминик видел в этом нечто большее, чем просто проявление доброй воли и заботы.
***
После окончания банкета. Кабинет Роберта.
— Твоя дочь только что объявила мне войну — твоей жене! Ты и дальше собираешься оставлять это безнаказанным, не защитив мою честь? Женщина возмущённо жестикулировала, указывая на трусость мужа перед собственной дочерью. В её глазах мужчина предстал слабым и жалким навозным червём, копошащимся в грязи, потому что так было предначертано. Но Элисон не собиралась полагаться на судьбу, тем более после того, как узнала, кто на самом деле владеет бизнесом, домом и накопленным капиталом.
— Почему ты никогда не говорил мне, что Скарлетт — наследница, а тебе здесь ровным счётом ничего не принадлежит? — воскликнула она.
— Элисон, разве это важно? Мы ведь любим друг друга. Разве эта информация...
— Важно. Это важно для меня. Для будущего моего ребёнка — Джастина и для нас, Роберт. Нас. Девчонка оставит нас без гроша, как только ей стукнет двадцать пять лет. Ты понимаешь? Или только делаешь вид глупца?
— Нет, она милая и добрая девочка. Перестань так говорить и очернять ее в моем присутствии. Это моя дочь.
— Это бестия, прислужница самого дьявола!
— Не говори о ней так! — взвыл Роберт, принимая угрожающую позу.
— Ясно, — покачав головой, грустно вздохнула женщина. — Она твоя дочь. Но я — твоя жена, а Джастин — мой сын.
— Элисон, — мужчина припал к её коленям, как прокажённый перед Иисусом. — Милая, всё будет хорошо. Просто доверься мне, прошу. Я твой мужчина. Я смогу защитить тебя и от нищеты в том числе.