Глава 10

Когда чёрный, безупречно начищенный Mercedes остановился у парадного входа в особняк, сотни вспышек камер ослепили их. Дом был наполнен гостями, чей статус измерялся нулями на счетах и громкостью сплетен.

Первым вышел Доминик. Он открыл для неё дверь, подав руку, как самый настоящий джентльмен. Чёрное, струящееся платье, выбранное Домиником, было опасным и неожиданным нарядом для наследницы. Оно не кричало о деньгах, оно кричало о власти. Алые шпильки на кинжальных каблуках отбивали жёсткий, уверенный ритм по мраморным ступеням. Все взгляды устремились на этот аристократический вздор настоящей хозяйки этого дома, бизнеса, всего, к чему они прикасались.

В бутике девушка настояла на покупке для Доминика нового, идеально сшитого черного костюма, который сидел на нём как вторая кожа. Он выглядел смертельно привлекательно и абсолютно неуместно среди этого фальшивого фарса. Она намеренно сделала его слишком красивым, слишком притягательным.

Скарлетт резко взяла парня под руку, сжимая его локоть так, чтобы он оказался прижат к ней. Это был жест собственницы и вызова.

Весь зал наполнился шепотом, похожим на шорох ядовитых змей. Глаза всех присутствующих были прикованы к ним, а особенно к Доминику, который уже сотый раз проклинал себя за то, что согласился надеть этот грёбанный костюм.

«Кто этот мужчина?» — только и слышалось со всего зала. Доминик почувствовал, как его ярость поднимается волной. Она использовала его. Не для своей защиты, а как яркий, скандальный аксессуар для шоу. В очередной раз напоминая, что он всего лишь бездушная мебель в огромном доме. Он ненавидел эти взгляды, эти догадки и слухи, которые потом дошли бы до отца девушки. Слишком рискованно. Слишком близко. Доминик был солдатом, а не звездой скандальной хроники для жёлтой прессы. Его цель — счёт матери, а не эти грязные интрижки.

— Не прижимайся так, Скарлетт, — прошипел он тихо, сквозь зубы. — Ты разве не слышишь, о чём они шепчутся уже?

— Ах, кому не всё равно. Разве тебе не нравится быть в центре внимания? — прошептала она в ответ, её улыбка стала острее. — Я сделала тебя главным украшением этого вечера.

— Или главным посмешищем. Я ведь сказал тебе: не втягивать меня в эти семейные драмы. Я не собираюсь воевать с твоими родителями.