Глава 2

Глава 2

«— Скарлетт, ты ещё та стерва! — засмеялась подруга, намекая на очередную выходку девушки.»

— У отца сегодня важное совещание дома. Он попросил, чтобы горничные убрали всё до блеска.

«— Боже, да ты настоящее исчадие ада! Только ты могла додуматься размазать краску по всей кухне и украсить это разноцветными перьями.»

— Бал-маскарад, — усмехнулась Скарлетт. — Я просто решила добавить красок в их серую скучную жизнь. Видела бы ты, как одна из горничных начала плакать, когда поняла, что не успеет всё убрать до прихода отца. Это уже вторая за месяц. Сколько бы Элисон ни нанимала новых — я не успокоюсь, пока не вернут прежний персонал.

«— Не боишься, что отец вышвырнет тебя из дома? Всё-таки ты срываешь его бизнес-встречи.»

— Он не посмеет. Всё, что он имеет, ему досталось от моей матери. Он должен быть благодарен, что мне пока лень судиться с ним. Почти всё в этом доме — моё. Даже одежда, которую Элисон надевает на свою тощую задницу. О, кажется, отец вернулся. Пора смотреть представление. Не зря же я старалась целый час, чтобы удивить своего любимого папочку и его путану.

Скарлетт отбросила телефон на кровать и ехидно улыбнулась, предвкушая сладкий момент. Месть — блюдо, которое подают холодным. Она мстила всему дому за то, что посмели стереть память о её матери, убрать всех, кто помнил настоящую хозяйку поместья.

— Что здесь произошло?! — голос отца прогремел по холлу. Он стоял среди хаоса, побелевший от злости. — Вам повезло, что совещание отменили. Генеральный заболел. Если бы вы опозорили меня — я бы снял с вас три шкуры!

— Милый, перестань кричать, — ровно сказала Элисон, появившись в дверях. Её подбородок был высоко поднят, взгляд холоден. — Женщины ни в чём не виноваты. Очевидно, это снова проделка девочки.

Отец устало провёл рукой по лицу и опустился на стул. День — был тяжелым, а эта выходка, казалось, добила его. Скарлетт, наблюдавшая сверху, усмехнулась, заметив, как Элисон одним спокойным словом тушит его гнев. Их взгляды встретились — и в этом взгляде Скарлетт снова увидела то, чего не могла простить: ледяную самоуверенность и мнимую власть в доме, где настоящей хозяйкой ей никогда не стать.

— К чёрту тебя, грязная потаскуха, — прошипела она.

Из тени вышел Джастин — сын Элисон, молодой, надменный, с лицом, где читалось оскорблённое достоинство.

— Что ты сказала? — его голос дрожал от злости.

— Чего тебе, мелкий гадёныш? — Скарлетт расправила плечи, спускаясь по лестнице. Глаза сверкнули.