Марко глава 49 «Цена выбора»
Дверь в кабинет закрылась, отсекая последние звуки её шагов. Тишина, которая опустилась на меня, была иной — густой, вибрирующей, как воздух после удара грома. Её слова все ещё звенели в ушах, отчеканенные стальной решимостью: «Мне нужно знать всё. Я не пойду туда слепой. Никогда больше».
Она не просила. Она требовала. И этот требовательный тон, этот взгляд полководца, изучающего карту перед битвой, сводил меня с ума. Адриано отчитался о безопасном отбытии её родных. Зейн доложил, что периметр наглухо запечатан. Все механизмы моей империи работали бесшумно. Но внутри бушевал хаос, который никакие протоколы не могли усмирить.
Она. Всегда она.
Встреча с её сестрой была мастерским фехтованием. Она парировала уколы, наносила точные удары, выходила из перепалки с моральным преимуществом и — что самое невероятное — получила стратегическую информацию. Аделина Риццо, ледяная и расчётливая, дала ей зацепку о завтрашнем собрании. Не из сестринской любви. Из холодного признания: Изабелла теперь игрок. И Аделина, сама будучи заложницей этой системы, бросила ей спасательный круг знаний. Это был жест такого тонкого расчёта и такого же тонкого уважения, что от этого становилось ещё жарче.
Моё тело помнило её ярость, с которой она вела допрос Роберто. Помнило хладнокровную логику, с которой она предложила превратить предателя в долговое обязательство. Она мыслила категориями власти, долга, стратегии. И в этом была дикая, неприкрытая красота, более порочная и притягательная, чем любая внешняя утончённость.
Я знал, где она. Тело вело само, будто по магнитному полю.
Библиотека. Естественно. Крепость знаний перед крепостью силы. Дверь была приоткрыта, и полоска тёплого света падала в тёмный коридор. Я вошёл бесшумно.
Она стояла у высокого окна, за которым уже спускалась сицилийская ночь. В руках — раскрытый фолиант с гербами. Но она не читала. Она смотрела в темноту, её профиль был отточенным и печальным. И тогда я увидел.
Она переоделась. Простые штаны и футболка исчезли. На ней было платье — простое, тёмное, шелковистое, спадающее мягкими складками. Оно облегало её фигуру, ещё не изменившуюся кардинально, но уже излучающую ту особую, плодородную грацию. Но дело было не в платье. Дело было в том, что угадывалось под тонкой тканью при свете лампы за её спиной.