Эпилог
Пурпурные лучи лениво скользили по полу, тонко намекая, что мир просыпается и пора встречать новый день. Но я давно уже не спала. Я сидела на подоконнике и наблюдала за человеком, что-то строгающим из дерева.
Это были уютные минуты, которые не хотелось нарушать. Это был покой, к которому за столько времени я привыкла и не могла представить иной жизни. Кто-то посторонний мог бы назвать нас скучными людьми, но там, в прошлых жизнях мы пережили столько ураганов и бурь, что нынешний штиль казался заслуженной благодатью.
Мне нравилось наблюдать за ним. За его серьезным лицом, строгающим из ветки деревянный меч. Щит уже давно был сделан и надежно спрятан от слишком любознательных, неусидчивых мордочек.
Я улыбнулась сама себя и отхлебнула немного ромашкового чая. Звук шлепающих босых пяток заставил меня закашляться от смеха. Это был каждодневный утренний ритуал: я делала вид, что не замечаю мелких сыщиков, а они старались бесшумно подкрасться сзади, чтобы напугать.
— Попалась! — воскликнул Айдо.
Нэни залезла на подоконник возле меня и уставилась в окно, пытаясь рассмотреть, что же такого там делает папа. Видит небо, нам приходилось прятать от них подарки с того самого момента, как они научились ходить.
— А что папа делает? — как бы невзначай поинтересовалась она.
Айдо деловито распихал нас локтями, и прижался лбом к стеклу. Темные кудрявые волосы были растрепаны после сна. Хотя, как бы я не пыталась их уложить, занятие это было тщетным. Он унаследовал от Сэта буквально все: начиная от внешности и заканчивая характером. Порой они спорят с Нэни, и мы видим в них себя.
— Папа точит свои сабли.
— А почему тогда так много опилок вокруг? — с сомнением протянул он.
— Ветром надуло, — не задумываясь, соврала я.
Близился пятый день рождения близнецов. В этом году он совпадал с десятилетием нашего прибытия в Лиарду. Когда десять лет назад нас встретил пурпурный мир, было решено наречь этот день Днем Памяти. На побережье был воздвигнут мемориал в честь всех падших в бою. Мы чтили каждую жизнь, что была принесена в жертву ради того, чтобы сейчас наши дети могли жить в мире и не знали потерь. Больше всего я желала им, чтобы они никогда не узнали боли от потери.