Часть 40
— Так вот вы какие, Чонгук и Тэхен! — воскликнул господин Вэй, шагнув навстречу поднявшимся по лестнице парням, и голос его прозвучал так звонко и молодо, что Тэхен с Чонгуком с удивлением переглянулись.
Честно говоря, Чонгук ожидал увидеть мужчин в возрасте, может, конечно, не убеленных сединами старцев, хотя самые выдающиеся ученые Поднебесной, в его представлении, должны выглядеть именно так, но точно кого-то, кто не выглядел бы настолько... легкомысленно? — как господин Вэй, и настолько... потрясающе? — как господин Лань.
— Знакомьтесь, это Лань Чжань, мой коллега, друг и... — господин Вэй посмотрел на стоявшего рядом господина Ланя и подмигнул ему, — мой партнер на пути духовного совершенствования.
Чонгук с Тэхеном потрясенно смотрели на Лань Чжаня.
Какой там старец! Какие там морщины и убеленные седины! Перед ними стоял совсем юный парень, высокий и стройный до изящности, и красивый — и эта красота была настолько ослепительной, что вызывала почти физическую боль. Это совершенно точно было не лицо ученого! Это было лицо божества, сошедшего с какой-нибудь фрески или, еще более вероятно, выпорхнувшего из какой-нибудь манхвы, и то, что это божество находилось посреди мансарды в доме Тэхена, не укладывалось в голове. Локоны чуть вьющихся каштановых волос, непослушные и живые, обрамляли лицо с чертами настолько утонченными, что казались, как там у них в Китае говорят, выточенными из самого нефрита. Но несмотря на это в разрезе его глаз таилась такая глубина, какая обычно приходит лишь с годами — но не с юностью. Он прятал эту мудрость за стеклами очков в тончайшей оправе, и эти очки придавали образу интеллигентности и какой-то строгости, что ли... Во всяком случае, заговорить в его присутствии первому — на это еще надо было решиться.
Он был одет в простой белый свитер с воротником под горло, и эта простота лишь подчеркивала его аристократичную хрупкость. Серебряная серьга в ухе ловила свет, добавляя образу легкий оттенок дерзости — жест молодости, не желающей подчиняться канонам. И понимание того, КТО этот человек, рождало не просто восхищение, а благоговение, трепет: чтобы в таком юном возрасте стать тем, кем он является, надо быть гением, опередившим человечество не просто своими знаниями, а своей сутью в принципе. Чтобы в таком возрасте стать легендой, нужно было обмануть саму природу.