Часть 27
К Сеулу подъезжали молча. Разговаривать не хотелось, каждый думал о своем, но от этого молчания в салоне машины было уютно и спокойно.
Тэхен ловил себя на мысли, что рядом с Чонгуком он давно уже перестал испытывать неловкость, смущение, злость или еще что-то, что мешало бы ему дышать. Возможно, привык просто, но почему-то это казалось чем-то большим. Он думал о том, — периодически кидая взгляд на профиль Чонгука, подсвеченный светом фонарей, на его сморщенный лоб, сосредоточенный на дороге взгляд, на его смешной нос, крылья которого периодически вспархивали как две бабочки, и тогда лицо его становилось совсем детским, — что в момент, когда Чонгук узнал о Тэхене и его куклах, о том, что существует Ви, у Тэхена с души как будто свалился... нет, даже не камень... Камень, наверное, если сваливается, приносит мгновенное облегчение, а с души Тэхена как будто начала постепенно осыпаться, слой за слоем, тяжелая, набрякшая со временем, штукатурка. И от этого становилось легче дышать.
Чонгук же напряженно размышлял о том, что делать дальше. Он чувствовал на себе взгляды Тэхена, но боялся даже повернуть голову, чтобы не спугнуть этот, такой робкий, интерес. Чонгуку казалось, словно в последнее время, несмотря на многие довольно эмоциональные события, Тэхену как будто становилось рядом с ним легче дышать. Он словно начинал раскрываться, как большой пугливый цветок, которому долгое время приходилось скрываться, сжавшись в плотный бутон, — такой плотный, чтобы было и не понять, какого цвета лепестки внутри.
Чонгука в Сеуле ждало много дел и проблем: Сокджин с Хосоком буквально обрывали его телефон сообщениями, рассказывая о предстоящем благотворительном вечере, о встрече с судьей, и, что самое главное, о толпе возмущенных фанатов под балконом, требующей воссоединения их с Сокджином пары. И привозить во все это Тэхена очень не хотелось.
Поэтому, въехав в Сеул со стороны Кояна, он не поехал в Каннам, а свернул к Содэмуну и скоро они остановились перед тяжелыми глухими воротами. Чонгук достал брелок, нажал кнопку, и ворота мягко поехали вверх.
— Куда ты меня привез? — испуганно выглянул в окно Тэхен.
— У меня здесь дом, — пояснил Чонгук, — но о нем не знают ни фанаты, ни стафф. Только самые близкие – Сокджин, Хосок, Юнги. Позже я сообщу им, что дома, и мы встретимся. Не хотел тебя беспокоить, но за время моего отсутствия фанаты так сильно разволновались, что...
Он припарковал машину у небольшого дома, выстроенного в традиционном корейском стиле ханок, и заглушил мотор.