Глава 18

Мы вышли на крыльцо, укрываясь под большим черным зонтoм. Дождь всё ещё шёл, но был уже не таким сильным — капли мягко стучали по ткани зонта, а воздух был насыщен свежестью и ароматом мокрых деревьев.

Я крепко держала Мурада за руку, и мы неспешно шли по дорожке возле дома. Лужи отражали свет уличных фонарей, и всё вокруг казалось волшебным, словно мир стал чище, тише.

— Люблю дождь, — прошептала я, прижимаясь ближе. — Такое чувство, будто он всё смывает. Даже старую боль.

Мурад сжал мою руку.

— А я люблю тебя. Даже когда ты упрямая и хочешь гулять под дождём.

Я засмеялась, мягко толкнув его в плечо.

— Ну вот, опять я упрямая.

— Но моя, — тихо добавил он и посмотрел на меня с тем особым взглядом, от которого внутри всё замирало.

Мы остановились у лавочки, стоящей под деревом. Сели вместе, укрытые зонтом, слушая, как дождь стучит по листве. Я положила голову ему на плечо.

— Знаешь... я правда счастлива. После всего, что было. Я даже не думала, что смогу вот так — просто сидеть и не бояться.

— Ты сильная. А теперь ты не одна. Я рядом. Всегда, — сказал он, целуя меня в висок.

— Я люблю тебя, — прошептала я, не поднимая головы с его плеча.

Он замер на мгновение, будто сердце его остановилось, и повернулся ко мне. Его взгляд стал мягким, почти растерянным — как будто он не ожидал услышать это сейчас, под дождём, в этой тишине.

Он провёл пальцами по моим мокрым волосам, убрал прядь с лица и ответил:

— Скажи ещё раз.

Я подняла глаза и улыбнулась, уже без стеснения, без страха.

— Я люблю тебя, Мурад.

Он не ответил словами. Просто обнял крепко, крепко. Так, будто боялся отпустить. А потом поцеловал — медленно, с нежностью и всей той любовью, что копилась между нами всё это время.

Дождь продолжал идти, но нас это уже не волновало. Мы сидели под зонтом, двое под одним небом, в одном сердце.

Прошёл месяц. Завтра был день рождения Аль-Сафи, но мы решили поздравить её сегодня вечером. Она ещё не знала, что Мурад — её отец, и мы планировали сказать ей это именно на её день рождения.

Весь день был в заботах. Мы с Мурадом украшали дом, раскладывали цветы и гирлянды. А Асия, зная, что Аль-Сафи уже ждали сюрпризы, вывела её во двор, чтобы она не заходила в дом и не заподозрила ничего.

— Мурад, ты не правильно вешаешь украшение! — сказала я, увидев, как он пытается прикрепить гирлянду не туда. Я закатила глаза и исправила это.

— Как? — спросил он с улыбкой.

— Боже! — воскликнула я и заново все поправила.

В этот момент в дом зашла Эмира с большими коробками тортов.

— Это в холодильник поставить, Диляра? — спросила она, протягивая коробки.

— Да, в холодильник, — ответила я, с улыбкой принимая её помощь.

Мама Мурада, как всегда, готовила хлопушки, а Айлина занималась подготовкой шариков и других украшений. Всё шло по плану, и дома царила атмосфера праздника.

Когда всё было готово, Асия с Аль-Сафи вернулись домой. А я взглянула на часы — вот-вот начнётся сюрприз. Я слегка нервничала. Это был важный момент для нас всех.

— Аль-Сафи, заходи! — сказала я, улыбаясь, когда она вошла в дом.

Весь дом заполнился радостным криком: «С днём рождения тебя!» Аль-Сафи прыгала от счастья, её глаза сверкали, а она, как всегда, была полна энергии. Все поздравляли её, а она с улыбкой дула свечи на торте.

Аль-Сафи: «А где Мурад?»

Тут, в дверях, появился он — Мурад, в костюме путешественника.

— Аль-Сафи, твой папа — путешественник. Это Мурад, — сказала я с улыбкой, подойдя к ней.

Она остановилась, потрясённая, её глаза расширились, и она тихо сказала:

— Папа?

Сначала было тихо, но потом Аль-Сафи вдруг обняла Мурада, и слёзы счастья наполнили её глаза. Все присутствующие начали плакать. Я тоже не могла сдержать эмоций — это был момент, который мы ждали так долго.

Мурад крепко обнял её, его лицо отражало ту же радость и волнение, что и у меня. В этот момент время остановилось, и мы все почувствовали, как наша семья стала ещё более полной.