Глава 11

Прошло две недели.

Сегодня — день свадьбы Айлины.
Я надела облегающее длинное платье, чуть дерзкое, почти вызывающее. Мы с Мурадом снова поссорились из-за него — конечно же, он был против.
Но я всё-таки уговорила его, и, кажется, он сдался, лишь бросив последнее строгое «делай, как знаешь».
Он был в строгом чёрном костюме — сдержанном, как и его характер. Аль-Сафи — в пышном детском платьице, радостно крутилась перед зеркалом.

Мы подъехали к ресторану.
Он был двухэтажным, залит мягким светом, украшен цветами и гирляндами — почти сказка.
Как только мы вошли, я сразу заметила её.
Лейла. Стояла рядом с Айлиной и что-то оживлённо рассказывала, глядя в глаза Мураду, как будто бы уже знала, что я здесь.

Я шепнула Мураду, не сводя взгляда с той стороны зала:

— Ты знал, что она будет здесь?

— Нет, конечно, — коротко бросил он, не отводя глаз от гостей.

Я кивнула и направилась к нашему столику. Аль-Сафи, радостно взвизгнув, побежала к Айлине.
Мурад спустя минуту сказал, что отойдёт в уборную, а я осталась одна.

Смех, звон бокалов, музыка...
Все веселились, а я сидела, будто сквозь стекло наблюдая за происходящим.
И вот — взгляд в сторону, и сердце сжалось.
Лейла разговаривала с Мурадом.
Она то смотрела на меня, то — на него.
Улыбалась. Нагло. Уверенно. Как будто проверяла, как я отреагирую.
Мурад стоял к нам спиной. Я не видела его лица. И это бесило ещё сильнее.

Я потянулась к бокалу, сделала глоток вина, и ещё. Сердце билось уже не от музыки. Я видела только их.
И в этот момент включилась медленная музыка.
Медляк. Все пары начали выходить в центр.
Я увидела Тамерлана — он стоял немного в стороне и, поймав мой взгляд, подошёл ближе.

— Потанцуем? — мягко спросил он.

Я кивнула. Не задумываясь. Или наоборот — слишком обдуманно.

Мы вышли в центр зала. Его рука легла мне на талию, я положила свою на его плечо.
Танец был плавным, спокойным, но во мне бушевал ураган.
Я чувствовала взгляд Мурада — он будто прожигал спину. Я специально не оборачивалась. Пусть увидит. Пусть поймёт, каково это — ревновать.

И вдруг...
Быстрые шаги. Чей-то гневный голос.
И...
Удар.

Мурад.
Он врезался в Тамерлана, как буря, как удар молнии среди ясного неба.
Рука сжалась в кулак — и прежде чем кто-либо успел среагировать, Тамерлан пошатнулся назад, не сразу понимая, что произошло.

Все замерли.

А я... стояла в центре этого безумия, не зная, как снова собрать себя по кусочкам.
Зал на секунду застыл — музыка всё ещё играла, но казалось далёкой, будто из другого мира. Люди обернулись, столы замерли, взгляды впились в нас.

— Ты совсем с ума сошёл?! — Тамерлан выпрямился, держась за скулу, но голос его был сдержан. Он не хотел скандала, особенно здесь.

Я шагнула между ними, но Мурад всё ещё кипел. В его глазах горела не просто ревность — ярость. Тяжёлая, необъяснимая, глухая. Он смотрел не на Тамерлана, а на меня.

— Ты — моя. — Голос его сорвался на шёпот, хриплый, но обжигающий. — Не имей права вот так... передо мной...

Я сжала губы, сердце колотилось так, что было больно.

— Это просто танец, — прошептала я, но даже я не верила в то, что сказала.

Лейла стояла чуть в стороне, с тонкой, почти торжествующей улыбкой. Она не вмешивалась. И это бесило ещё больше.

Айлина, в своём белом, лёгком платье, подбежала первой. Её лицо было встревожено, растеряно.

— Что вы делаете? Это же моя свадьба! Вы... вы испортили момент...

Но Мурад будто не слышал. Он стоял, упрямо дыша, кулаки сжаты, глаза только на мне.
Я посмотрела на него и прошептала:

— Ты сам не дал мне права быть твоей.

И отвернулась.

Увела Тамерлана за собой, просто чтобы увести кого-то — себя, его, весь этот комок боли. Мурад остался позади. Я знала: он смотрит мне в спину. И я знала, что его разрывает изнутри. Но и меня — тоже.

Где-то в глубине души я всё ещё хотела подойти к нему, обнять, сказать: успокойся, всё не так.
Но не сегодня. Не здесь. Не так.

Гости потихоньку рассасывались, музыка становилась тише, смех глох в воздухе. В зале остались только мы. Я стояла напротив него, сердце колотилось в груди, дыхание сбивалось. Он — Мурад. Мой шторм. Моя буря. Мой собственный ураган, от которого невозможно сбежать.

Он медленно подошёл. Ни одного лишнего движения. Только его глаза — тёмные, жгучие, будто прожигали насквозь.

— Ты моя, — тихо, но с такой силой, что земля под ногами будто дрогнула. — Запомни. Ты, Расулова Диляра, принадлежишь мне.

Я попыталась что-то сказать, но он не дал мне шанса.

— Только попробуй ещё раз приблизиться к нему. Только посмотри на него так, как смотрела сейчас. Я сотру его с лица земли. Поняла?

Я молчала. Он сделал шаг ближе, и теперь между нами почти не осталось воздуха.

— Я никому тебя не отдам. Никогда. Ни при каких условиях.

Он посмотрел в мои глаза — без мольбы, без сомнений. Там была решимость. Он не спрашивал, не уговаривал. Он просто знал.

— И если этот Тамерлан ещё раз приблизится к тебе — ему конец. Потому что ты моя женщина.

Он обнял меня, как будто не собирался отпускать. И в этом объятии я почувствовала то, чего боялась больше всего — себя. Ту, которая по-прежнему чувствует, по-прежнему хочет, по-прежнему любит.