Глава 44

*Мирелла*

Даже вечерний свет за окном кабинета казался слишком ярким, слишком беззаботным для того, что творилось у меня внутри. Сеанс выбил почву из-под ног. Началось всё как обычно - я отчиталась о прошедших днях, показала свои скрупулёзные записи в блокноте, этот дневник моей вынужденной нормальности, который я веду с первого дня терапии. Цифры, даты, пульс, триггеры. Всё под контролем.

Пока я не обмолвилась, почти случайно, о том, что сегодня на втором УЗИ хотела узнать пол ребёнка только вместе с ним. С Массимо. И доктор, как опытный специалист, нашла единственную слабую точку и нажала. Она не отпускала эту мысль, задавала вопросы с разных сторон, мягко, но настойчиво.

- Почему его присутствие в тот момент было так важно для вас, Мирелла, если вы утверждаете, что этот брак - лишь формальность? Если вы не хотите строить с ним настоящую семью?

Вопрос повис в воздухе, жужжащий и неуместный, как мушка в стерильной операционной. Я пыталась найти логичное объяснение. «Это же обстоятельства...», «Так правильнее...». Но слова звучали пусто и фальшиво даже для моих собственных ушей.

И тогда, под её спокойным, проницательным взглядом, до меня стало медленно доходить. Это не было про обстоятельства. Это было про общность. Про момент, который должен был принадлежать только нам двоим. Не сделке, не «солдату Каморры» и его «жене-врачу», а ему и мне. Родителям этого ребёнка.

Да. Я хочу делиться с ним не только страхами о ребёнке и не только гневом из-за его безрассудства. Мне... приятно. Просто приятно.

Приятно просыпаться и знать, что мы пойдём плавать, и слышать его насмешливый комментарий о моей медлительности. Приятно думать о нашем общем завтраке, даже если он проходит в тишине, но это наша тишина. Приятно, когда он отвозит меня на работу, и эти несколько минут в машине - словно маленький островок нормальности в нашем безумном мире. И да, даже эти звонки телохранителям, его низкий голос в трубке: «Как она? Всё в порядке?» - от них что-то ёкает внутри, тёплое и глупое.

Мне приятно всё. Каждая мелочь, каждый миг, когда он просто есть.

Но показывать этого я не хочу. Не могу. Потому что это будет последней, самой уязвимой крепостью, которую я сдам. И кто знает, что он сделает с этими ключами.