XIII. ЗАТИШЬЕ ПЕРЕД БУРЕЙ
- Мы дышим в лаборатории самым чистым, насыщенным кислородом воздухом. И всё же мне чего-то не хватает, - призналась Нора. - Каких-то «воздушных витаминов». Быть может, нам не хватает этих запахов земли, запахов хвои, не хватает созерцания неба, хотя бы этого северного неба... Истинное наслаждение дыханием я испытываю только здесь, наверху.
Мы стояли на балконе небольшой площадки в расщелине кратера с его внешней стороны.
На внешнем склоне горы было несколько таких балконов. Они соединялись покатыми тоннелями с тремя верхними этажами. Каждый тоннель был снабжён лифтом. Эти площадки с балконами могли служить для сторожевых наблюдений. Но ураганный ветер, всасывающий в кратер всех приближающихся к горе, делал совершенно излишним постоянное наблюдение. И привилегированные обитатели верхних этажей пользовались балконами только для того, чтобы подышать «настоящим» воздухом и посмотреть на небо.
Нора облюбовала себе один балкон и с милостивого разрешения Бэйли получила его в единоличное пользование. Она хранила у себя ключ от входа в тоннель, ведущий на балкон (второй ключ от этой двери был у самого Бэйли). Дверь эта находилась недалеко от её комнаты, и Нора могла подниматься на балкон во всякое время. Она подолгу бывала здесь и любила «беседовать со звёздами». Это было совершенно уединённое место, так как выступы скал закрывали балкон и с соседних площадок не видно было, что на нём делается.Площадка круто обрывалась. Горы кругом были занесены снегом. На тёмном небе сверкали звёзды. Ветра не было.
- «Воздушные витамины»... Это вы хорошо сказали, - ответил я. - Я не чувствую запахов земли, всё уже занесено снегом. Но хвоей пахнет. И ещё чем-то, как будто далёким дымком.
- А где дым, там жильё, люди...
- Которые также наслаждаются «воздушными витаминами». И всего этого их хочет лишить мистер Бэйли!
- Смотрите!
Я посмотрел на север. От горизонта поднимался бледный световой столб. Всё выше, выше, до зенита. Из молочного столб превратился в бледно-голубой, потом в светло-зелёный. Верхушка столба начала розоветь, и вдруг от неё, как ветви от ствола дерева, потянулись во все стороны широкие отростки. А от горизонта поднималась завеса, переливающаяся необыкновенно нежными и прозрачными оттенками всех цветов радуги. Полярная ночь чаровала. На небе разыгрывалась безмолвная симфония красок. И цвета переливались, как звуки оркестра, то вдруг разгораясь в мощном аккорде, то нежно замирая в пианиссимо едва уловимых оттенков.