Акт двадцать третий
POV Борис
С самого утра лил нескончаемый дождь. Я стоял в черном костюме рядом с горсткой людей в таких же черных одеждах. Напротив меня находилась Армель, безэмоционально наблюдая за тем, как медленно складывают гроб в глубоко вырытую яму.
Картина была омрачающая. Множество людей в черном с грустью, слезами и с содроганием сердца наблюдали за тем, как закрытый гоб, внутри которого лежало тело совсем молодого парня, складывали, а затем и забрасывали землей, зарывая яму.
В отличие от остальных присутствующих на данной церемонии Армель пришла на в белом. Другие подумали бы, что это оскорбление, но, мне кажется, что для нее именно белый цвет является цветом траура. На женском лице не было ни доли эмоций. Она не плакала, не грустила, но и не радовалась. Теперь я понял: эта каменная маска на ее лице была стеной, защищающей Армель от внешнего мира.
Рядом с девушкой стоял один из ее охранников, придерживая над ее головой зонт. После смерти Рана мы с Армель не обмолвились и словом. Я и сам не был в курсе всех событий, но знал, что Ран подставился под удар для того, чтобы спасти ее, и у него это получилось. Но не уверен, что Армель была этому рада. После его самопожертвования у меня не осталось никаких неприязней к этому парню, напротив, теперь я начал считать, что он заслуживал уважения.
К моему удивлению, среди присутствующих была только Армель, я и еще кучка охранников. Это были все его родные и близкие? Я знал, что отец Рана погиб, но не знал, что у него больше никого не было. К тому же, судя по составу горюющих, он всю свою жизнь посвятил Армель и потому друзья у него были только рядом с ней.
Я следовал позади. После завершения похорон Армель и ее охрана медленно направились к выходу. Девушка продолжала спокойно. Ровная осанка, высоко поднятая голова — эти качества только добавляли ей стойкости. Я все продолжал удивляться тому, как она она себя вела. Как держалась, скрывала свои печали и при этом совладала все правила этикета, будто пытаясь тем самым выразить свое уважение усопшему. Еще недавно на этом же кладбище стоял я, и не скажу, что вел себя так же спокойно. Скорее напротив. Я был готов вцепиться в любого, кто подходил ко мне, а Армель же еще умудрялась принимать соболезнования и раздавать пожелания.
Подойдя к машине, девушка медленно развернулась ко мне. Ее лицо выглядело еще более непреступно, чем раньше. Казалось, будто в наших отношениях мы вернулись на множество ступеней назад. И, возможно, ушли даже дальше момента нашего знакомства.