Глава 1 • Айрис

Всё рушится на глазах. Паника — сначала моя, потом уже родных. Я ловлю себя на том, как взгляд прилипает к набухшей жилке на лбу отца. Она пульсирует, будто вот-вот лопнет.

Он в бешенстве. Нет, не просто в бешенстве — это тот случай, когда воздух вокруг будто звенит от напряжения, когда каждое его движение отдает опасностью.
Если кто-то сейчас решит попасться ему под руку... ой нет, лучше не представлять.

Ладно... всем, кроме мамы и меня.

Я остро осознаю: лучше бы мне сейчас раствориться в пространстве, тихо тлеть где-то на заднем фоне, чтобы на глаза ему попадалась только мама. Желательно в его сорочке. Это дало бы мне время незаметно улизнуть и спрятаться в своей комнате.

Он всё ещё говорит по телефону, голос хриплый, натянутый, как струна. Кажется, эта неделя побьёт все его рекорды по количеству срывов.

— Проверь всех, с кем она работала. Каждого, ясно? Мне плевать, как, но найдите этого человека. Любой ценой.

Он бросает телефон на стол с такой силой, что я вздрагиваю.
Похоже, сегодня — и, возможно, ближайшее время работа отменяется.

— Пап...

Он поднимает на меня глаза — быстрый, тяжелый взгляд, полный усталости и гнева.

— Не сейчас, милая. Я очень зол.

Как будто он может на меня злиться.

— Понимаю, — тихо говорю я, пытаясь звучать спокойно. — Но ведь всё уже хорошо. Всё обошлось.

— Детка, — голос становится ниже, мягче, но в нём всё ещё есть сталь, — всё не так, как ты думаешь. Это не просто слова.

— Но ведь там не было бомбы, — пытаюсь улыбнуться, хотя губы дрожат. — Значит, кто-то просто... ну...пошутил? Неудачно, но...

Он долго смотрит на меня. Молчит. Потом подходит, и целует меня в макушку.
От знакомого запаха его одеколона становится легче дышать. Я выдыхаю, будто впервые за весь день.

— Не в этот раз, милая. Я слишком часто потакал тебе. Но сейчас будет так, как я решил. Если это сделает меня злодеем в твоей истории — я готов им быть.

— Что ты такое говоришь? — я поднимаю на него взгляд. — Я вовсе так не думаю! Просто... я же не могу отложить свою жизнь из-за одного больного дегенерата.

Он чуть улыбается, но глаза при этом — холодные, решительные.

— Айрис. Для меня нет ничего важнее, чем вы с братом. И мама. Всё остальное — пыль. Мне всё равно, что будет с остальным миром, пока вы в безопасности. Это единственное, что имеет значение. Поэтому — будет так, как решу я.

Я понимаю, что спорить бесполезно. Если он так сказал — значит, вопрос закрыт.

— Значит, переезда не ждать? — тихо спрашиваю, хотя уже знаю ответ.