Глава 1
Сожаление
В горле Ки-хуна застрял немой крик, когда
глаза уставились на безжизненное тело Чон Бэ — лучшего друга, которого застрелил минуту назад ведущий. Он приподнял голову настолько, насколько позволила тяжелая хватка солдатов. Главный в маске удалялся прямо по коридору.
Взгляд снова остановился на мёртвом теле Чон Бэ, под которым уже растеклась приличная лужа крови. В голове вспыхнули воспоминания и родной голос друга «Я рассчитываю на тебя, дружище».
Ки-хун всхлипнул от горького осознания произошедшего. Он на секунду прикрыл глаза, ожидая конца, однако механический голос главного привёл его в чувства.
— Увести его наверх.
Шестёрки главаря тут же повиновались приказу, насильно уводя 456-го по лестнице вверх. Его бросили в центр комнаты на мягкий ковёр и закрыли дверь с обратной стороны. Источником света служили только огромные мониторы и парочка лавовых ламп.
— Smile... smile... smile... smile...
Знакомый женский голос неустанно повторял одно и то же слово.
Не помня себя, Ки-хун поднялся на ноги и, прихрамывая, добрался до самой огромной плазмы. Его глаза тут же расширились, а губы задрожали.
— Какого чёрта... — всё, что вымолвил тот.
С экрана на него смотрело его собственное улыбающееся лицо, которое на репите проигрывалось в трёх секундах. Видео было снято три года назад, когда всем игрокам впервые записывали визитные карточки. Тогда этот улыбающийся мужчина даже не знал, что его ждёт.
— Smile... smile... smile... smile...
Тошнота подкралась к горлу и расфокусированный взгляд заскользил по оставшимся мониторам.
Вот он облизывает сахарные соты.
Вот радостно жуёт рис и клянётся Ильнаму быть его ганбу.
Вот рыдает в номере своего розового отеля.
— Ч-что?
Он вцепляется руками в столешницу и сдавленно выдыхает, когда видит себя в подвале, разряжающего обойму в манекены.
Получается, что он никогда не выходил из игры... За ним наблюдали всё время. С той самой минуты, как он позвонил по номеру на карточке вплоть до его отчаянных поисков создателя.
— Smile... smile... smile... smile...
Робот никак не смолкал. Давно позабытое беззаботное лицо продолжало бесконечно улыбаться, обнажая зубы. От смешанной ярости и досады Ки-хун вцепился в провода, ломая отлаженную систему. Комната погрузилась в тишину и тьму. Лишь тусклое оранжевое свечение лавовых ламп подсвечивало дорогой интерьер.
Ки-хун чувствовал, что в комнате находится не один. Что его ждали.