Глава 6.«Тео».
Глава 6. Тео
Редакторы: Pozitivnoesolnce
Я проснулся от испуга. Взгляд метался по темноте, пока не наткнулся на Ривера. Он сидел в кресле рядом с кроватью, полностью проснувшийся. Я смотрел на него, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце.
– Ты… смотрел, как я сплю?
Он наклонился вперед, положив локти на колени.
– Мне нравится смотреть, как ты спишь. Это меня успокаивает.
Если бы это сказал кто-то другой, меня бы это напугало, но от Ривера это звучало вполне в духе всего, что я о нем знал.
Я сел и посмотрел на незнакомую одежду, осматривая незнакомую спальню. Теперь это мой дом. Ривер будет заботиться обо мне. Эта мысль не должна была быть такой утешительной, как была. Я видел, как он убил человека прошлой ночью. Эта сцена в миллионный раз прокручивалась в моей голове, но я не реагировал на это воспоминание так сильно, как прошлой ночью. Может быть, сон в теплой, удобной постели пошел мне на пользу. Может быть, я становился к этому безразличным.
Я потянулся.
– Ты не спал?
Он покачал головой.
– Я в порядке, маленький зяблик. Я и раньше много ночей не спал. К тому же, как бы мне ни хотелось прижаться к тебе, я все равно должен позаботиться о Рике, пока солнце не нагрело машину.
Рик. Черт. Точно. Он в багажнике машины Ривера.
Меня пронзил ледяной страх. Что, если Ривера поймают? Что, если полиция его заберет? Кто тогда позаботится обо мне? Я не хотел возвращаться к работе на Мастера и в свою крошечную комнату, даже если она была мне знакома.
Наверное, хорошо, что он убил его. Рик, скорее всего, пошел бы прямо к Мастеру, чтобы рассказать ему о том, что я сделал. По крайней мере, так ему может потребоваться некоторое время, чтобы понять, что я пропал.
Я посмотрел на Ривера.
– Я плохой человек, потому что рад, что он мертв?
Ривер встал со стула. Кровать слегка прогнулась, когда он сел на матрас рядом с моими ногами.
– Возможно, я не тот человек, которого стоит спрашивать, но я так не думаю. Некоторые люди — это чума для общества. Единственное, для чего они могут быть полезны, — это в качестве удобрения.
Я согласился с ним. Хороший человек так бы подумал? Наверное, нет, но я ничего не мог с собой поделать. Я уже так думал. Рик был мертв, а это означало, что он больше никому не причинял вреда, и я полагал, что никто не будет по нему скучать.
Ривер наклонился вперед и нежно поцеловал меня в макушку.
– Давай. Вставай и чисти зубы. Я отвезу тебя к маме на завтрак.
Паника поднялась в горле, как кислотный рефлюкс.
– К твоей маме?
– Да, – сказал он, вставая с кровати. – По субботам мама делает сырники.
Я не знал, что такое сырники, но мне нужно было в туалет, и я был голоден. Вечером перед работой я съел только бутерброд с сыром, а после работы был на взводе, чтобы даже думать о еде.
Одежда Ривера была мне велика, но он нашел для меня толстовку с капюшоном и пару спортивных штанов, которые держались, когда я затянул шнурок.
– Завтра я куплю тебе новую одежду и обувь, – пообещал он, пока я на коленях завязывал свои поношенные кроссовки.
– Не нужно. Я могу носить эти, – сказал я, вставая.
– Я хочу это сделать, – отрезал он, открывая дверь.
Хотя солнце уже взошло, утром было гораздо холоднее, чем ночью. Туман висел над зеленым полем по другую сторону дороги. Я был благодарен за толстовку с капюшоном. Я не знал, как Ривер мог выдержать холодный воздух без куртки, но он выглядел нормально в своей водолазке и джинсах.
Мои глаза скользили по нему в утреннем свете, впитывая то, как его одежда облегала его тело. Он был потрясающим, гораздо более привлекательным, чем кто-либо, кого я когда-либо видел. Как я мог заслужить внимание такого человека? Мне казалось, что я ничего не сделал, а он все равно решил, что я ему нужен. В конце концов, он поймет, насколько я недостоин его. Мне нужно было постараться, чтобы он меня полюбил, и когда он это осознает, не бросит меня.
Я ожидал, что в машине будет ужасно пахнуть, так как в багажнике лежал труп, но запах был таким же, как и накануне вечером.
– Что ты с ним собираешься делать? – спросил я Ривера, когда он завел машину.
– Я работаю в морге с отцом. Рик пойдет в крематорий, – сказал Ривер. – Не волнуйся. Я знаю, что делаю. Когда я с ним закончу, никто его никогда не найдет.
До дома его матери было недалеко. Судя по всему, она жила в маленьком городке, через который мы ехали накануне вечером. Проезжать мимо всех этих живописных домиков в туманном утреннем солнце было как во сне. Сонный маленький городок казался нереальным. Все это казалось нереальным. Может быть, я спал, и когда проснусь, все это исчезнет, но я надеялся, что нет.
Ривер свернул на боковую улицу и быстро заехал на небольшую парковку, заполненную автомобилями от Land Rover до катафалка. Рядом с парковкой стояло здание, которое можно было бы принять за дом, но его задняя часть выглядела совсем не так. Вместо двора там был пандус, ведущий к дверям, которые выглядели почти как промышленные. Там также был огромный каменный дымоход, больше, чем любой, который я когда-либо видел на доме.
Соседний дом выглядел гораздо более уютным и теплым. Это был большой двухэтажный дом с цветочными ящиками у окон и клумбой перед входом, такой дом, в котором жила семья.
– Твоя мама живет здесь? – спросил я, когда Ривер открыл мне дверь.
– Она и тройняшки, – сказал он. – Ну, двое из них, во всяком случае, и иногда Тэтти.
Я нахмурился.
– Кто такая Тэтти?
– Она мамина девушка.
Ее девушка? Но я слышал, как Ривер упоминал своего отца. Они не были женаты? Как это было? Я покачал головой, надеясь, что со временем все пойму.
Мы уже собирались направиться к входной двери, когда мужчина в свитере и спортивных штанах выбежал из-за угла и приближался к нам по подъездной дорожке.
– Как раз вовремя, – Ривер отвернулся от дома, засунув руки в карманы, и подошел к мужчине, который остановился, приложив два пальца к пульсу и глядя на часы.
Мужчина едва взглянул на Ривера, когда тот подошел, вместо этого бросив на меня убийственный взгляд, от которого я съежился за спиной Ривера.
Он вынул наушник из уха, и в воздухе послышалась веселая поп-песня.
– Я не знал, что у тебя есть парень, – он дернул своим раздвоенным подбородком в мою сторону. – Кто он?
– Это Тео, – сказал Ривер, слегка вытаскивая меня из-за своей спины. – Тео, это Уоррик, мой старший брат.
Его брат? Я оглядел Уоррика с его вьющимися светлыми волосами, загорелой кожей и высоким, но худощавым телосложением. Он совершенно не был похож на Ривера.
– Я ненамного старше тебя, мелкий гаденыш, – прорычал Уоррик, не дав мне ответить.
– Э-э... Приятно познакомиться, сэр, – сказал я.
– Доктор, – поправил он с явным раздражением. – Почему ты здесь, Ривер?
– Я мог бы спросить тебя о том же, – сказал Ривер, пожимая плечами. – Разве ты не должен быть в Майами, пить мимозу на пляже со своими богатыми пациентами?
Уоррик закатил глаза и прошел мимо нас.
– Принудительный отпуск, – он подбежал по лестнице на веранду, открыл входную дверь и прошел через нее, не удосужившись дождаться нас.
Я нахмурился.
– Он кажется... милым.
Ривер фыркнул.
– Он редкий засранец, но в основном безобидный, – сказал Ривер, обхватив мою руку своей.
Ривер повел меня по лестнице, крепко сжимая мою руку. Мои ладони были потными, а сердце сильно колотилось в груди. Уоррик не показался мне очень дружелюбным. А что, если остальные меня возненавидят? Это будет плохо, правда? Ривер, вероятно, хотел, чтобы его семья меня полюбила, если он собирался оставить меня рядом.
– Это я, – крикнул Ривер, входя в дверь, – плюс один.
Пройти через эту входную дверь было, как войти в другой мир. Свет был теплым и уютным, а в воздухе пахло жареным тестом и теплым маслом.
Мы стояли в прихожей с маленькой дверью справа от нас. Другая дверь слева вела в кухню-столовую, которая выглядела так, как я представлял себе дома в телевизоре и фильмах. Уютная. Старинная. Счастливая и обжитая.
В дверном проеме кухни появилась полная женщина средних лет в розовом фартуке с оборками поверх футболки и джинсов. Ее седые волосы были собраны в свободный пучок. К очкам были прикреплены нитки с бусинами, что придавало ей бабушкин вид. Она посмотрела на меня, вытирая руки кухонным полотенцем.
Она тоже не похожа на Ривера. Его усыновили?
– Ривер! – сказала она с широкой улыбкой. – Уор сказал, что видел, как ты подъехал. Кто твой друг?
– Он не мой друг, – ответил Ривер, но больше никаких объяснений не дал. – Его зовут Тео. Тео, это Энни Ласкин.
Я вежливо кивнул.
– Очень приятно познакомиться, мэм.
Она тепло улыбнулась и наклонила голову набок.
– Ну, какой же ты вежливый! Заходи, заходи. Поешь что-нибудь, дорогой.
Я посмотрел на Ривера, который кивнул и проводил меня на кухню, где другая женщина стояла у плиты и переворачивала что-то похожее на толстые блины. С ее длинными светлыми волосами, струящейся мантией и идеальными женственными чертами лица она выглядела как кинозвезда.
– Ривер, дорогой! – воскликнула вторая женщина, улыбаясь. – Я так рада тебя видеть!
– Я тоже рад тебя видеть, Тэтти.
Ривер отодвинул стул у кухонного стола и подержал его для меня.
– Тео, это Татьяна.
– Зови меня Тэтти, дорогой, – сказала она, улыбаясь.
– Боже, какой ты милый! Как вы познакомились?
– Тео — его парень, – пояснил Уоррик, входя через боковую дверь в кухню.
Тэтти подняла брови.
– Парень? – она повернулась, чтобы Уор мог поцеловать ее в щеку. Когда они стояли рядом, сходство между Тэтти и Уорриком было поразительным. Хотя она была намного старше его. Может, она его мать?
– Он не мой парень, – возразил Ривер и опустился на стул рядом со мной.
– Тогда почему он одет в твою кофту? – Уоррик прислонился к столешнице, скрестив руки.
Ривер пожал плечами.
– А что еще он должен был надеть? Его одежда была грязная, а другой у него не было.
Мое лицо покраснело, и я отвернулся под пристальным взглядом Уоррика.
Энни подошла и положила руку на плечо Уоррика.
– Уор, дорогой, почему бы тебе не проверить, как там Ксандер? Проверь, не почувствовал ли он себя лучше?
– У него похмелье, он не болен, – возразил Уор, но все же отошел от стойки и вышел из кухни.
Передо мной на столе появилась тарелка с пышными блинчиками, и Энни села на стул по другую сторону от меня.
– Тео, как ты познакомился с моим сыном? – спросила она, и ее тон был более серьезным, чем раньше.
Я открыл рот, чтобы ответить, но ничего не смог сказать. Как я мог объяснить все, что произошло вчера?
– Прошлой ночью, – сказал Ривер, сжимая мою руку. – В баре. Пара придурков купили его на ночь. Мне не понравилось, как они с ним обращались, поэтому я вмешался. Один из них сбежал. Другой был глуп. Последовал за мной на парковку и напал на меня с ножом. Сейчас он остывает, завернутый в душевую занавеску, в багажнике моей машины.
Я широко раскрыл глаза, услышав бесстрастное объяснение, Ривера матери, и уставился на нее, сердце колотилось, ожидая, что она взбесится. Так поступила бы любая нормальная мать, верно? Она должна была быть расстроена, вне себя от того, что ее сын убил человека и привел домой проститутку, чтобы познакомить ее с ней.
Вместо этого Энни вздохнула, откинулась на спинку стула и скрестила руки.
– Ну, по крайней мере, ты убираешь за собой.
– Я убедился, что там нет камер, – поспешил сообщить Ривер. – Никто не видел. Я займусь остальным сразу после этого.
Ее взгляд упал на меня, она оглядела меня с ног до головы с большим вниманием, чем раньше, почти как будто сканировала меня, чтобы увидеть все грязные вещи, которые я делал. Я отвернулся, чувствуя, как горит мое лицо. Я не был своим на этой кухне, как и среди всех красивых вещей в доме Ривера.
Тэтти похлопала меня по плечу.
– Бедная рыбка. Тебе не нужно стыдиться. Мы здесь, чтобы помочь тебе, а не судить.
– Тэтти, можешь поставить чайник? – сказала Энни, прежде чем повернуться к Риверу. – Тебе лучше поскорее заняться тем, чем должен, дорогой.
Ривер нахмурился и посмотрел на меня.
– Но я сначала хотел позавтракать с Тео.
Энни строго посмотрела на Ривера.
– Молодой человек, ты же знаешь, что в этом доме есть определенные правила.
Ривер вздохнул, закатил глаза и встал.
– Ладно. Хорошо.
Я моргнул, когда он поднял мой подбородок, и покраснел, когда он быстро поцеловал меня в губы.
– Оставайся здесь. Я скоро вернусь, – пообещал он.
Мне вдруг стало страшно. Мы с Ривером не расставались с прошлой ночи, и мысль о том, что я останусь один в чужом доме с незнакомыми людьми... меня пугала.
– П-подожди! Куда ты идешь?
– Я должен позаботиться о Рике, – сказал Ривер и провел пальцами по моим взъерошенным волосам. – Не волнуйся. Здесь ты в безопасности. Я уйду максимум на три с половиной часа. Обещаю.
Пол заскрипел, когда он вышел из кухни. Сердце подскочило к горлу, и я с трудом сдержал желание встать и пойти за ним. Я мог думать только о том, что со мной будет, если он не вернется. Логически я понимал, что он идет к соседу, чтобы заняться телом Рика, но не мог избавиться от страха, который охватил меня, когда я видел, как он выходит за дверь.
– Тео, дорогой, ты не тронул свои сырники, – Тэтти надула губы и поставила передо мной банку с домашним вареньем. Она открыла крышку и щедро полила им блины, а затем села напротив меня. – Ешь, дорогой.
– Да, мэм, – ответил я и взял вилку.
После ухода Ривера у меня засосало под ложечкой, но первый кусочек сырников оказался настолько вкусным, что я едва сдерживал себя. Они не напоминали блины, которые я пробовал раньше. В них сочетались сладость и соль, создавая сложный, неповторимый вкус, который я не мог описать.
Женщины наблюдали, как я съел несколько кусочков, а потом Энни спросила:
– Ты счастлив с Ривером, Тео?
Я замялся, с большим кусочком сырника во рту, глядя то на одну, то на другую женщину. Как я должен был ответить на этот вопрос?
– Скажи правду, – подсказала Тэтти. – Мы знаем, что он может быть импульсивным и сложным.
Я проглотил.
– На самом деле это не так. То есть, он другой, и иногда это сложно принять, но... Он спас меня и до сих пор был ко мне добр, – Энни и Тэтти обменялись взглядами.
– Тео, – мягко начала Энни, – мы хотим тебе помочь. Расскажи, в какой ситуации ты оказался, и мы поймем, чем можем быть полезны.
Я покраснел, почувствовав, как у меня краснеют уши. Они сказали, что мне не нужно стесняться, что они не будут меня осуждать, но это было раньше. Как только я рассказал им, кем я был, они больше не смотрели на меня так же, как раньше. Но это было лучше, чем лгать им. Безопаснее.
– Я…– выдохнув и положив вилку, я сложил руки на коленях. – Я проститут. Или был им. Я не знаю, кто я сейчас, – я отвернулся, но вздрогнул, когда завыл чайник. Тэтти встала из-за стола, выключила его и достала из шкафа три одинаковые чашки.
– Похоже, эта жизнь не была твоим выбором, – сказала Энни.
Я покачал головой, уставившись в пол.
– Так было всегда. Мастер — он наш владелец. Мы дорого стоим. Наша еда, жилье, одежда… Все это ему обходится дорого, поэтому мы работаем, чтобы заработать на это. А когда мы не работаем, мы остаемся в своих комнатах, – я посмотрел на нее и заметил, как она сдвинула брови. – Все не так плохо, как кажется, – быстро сказал я. – Он кормит нас, обеспечивает медицинскую помощь, и мы можем общаться с разными людьми.
– Все в порядке, дорогой. Тебе не нужно оправдываться, – успокоила меня Тэтти, возвращаясь к столу. Она поставила передо мной дымящуюся чашку чая. – Как долго ты работаешь на этого Мастера?
Я взглянул на нее, а потом быстро отвернулся, чувствуя стыд, который разрывал меня изнутри. Я знал, что должен сказать, что Мастер научил меня говорить, но это не была правда.
– С тех пор, как я себя помню. С тех пор, как... с тех пор, как я был маленьким.
Тэтти выпалила несколько слов на языке, которого я не знал. Мне не нужно было его понимать, чтобы понять, что она расстроена.
Энни положила руку мне на запястье и улыбнулась сочувственно.
– Ну, все кончено. Ты не вернешься к той жизни, Тео. Мы позаботимся об этом.
Я глубоко вдохнул, а затем медленно выдохнул.
– Спасибо.
– Ривер — хороший мальчик, – сказала Тэтти, кладя мне на тарелку еще сырников и поливая их вареньем. – Если он говорит, что позаботится о тебе, то он так и сделает.
– Но если тебе когда-нибудь станет некомфортно, дорогой, ты можешь прийти к нам, – пообещала Энни, поглаживая меня по руке.
– Да, Ривер знает, кто здесь главный, – сказала Тэтти, поднимая чашку с чаем. – Тебе не о чем беспокоиться, Тео. Я и Энни поддержим тебя во всем, дорогой.
Внезапно внутри разлилось тепло. Что, если это и есть ощущение настоящей семьи? Слова были приятными, но кто знает, может, это все? Люди часто говорят много, и не всегда их слова правдивы. Только время покажет, были ли они искренни.