Романтика с Штейном

Вечер тянулся лениво. Воздух в комнате стоял тёплый, будто пропитанный светом лампы, которую Лев зачем-то так и не выключил, хотя за окном уже давно царила ночь.

Он сидел на подоконнике, с привычной отстранённостью смотрел в окно, пальцами крутя чашку чая. Когда ты вошла, он даже не повернул головы — только уголок губ чуть дёрнулся.

— Опоздала, — бросил спокойно, будто дразнил.

Ты закатила глаза и подошла ближе.

— Мы не договаривались о времени.

— Я знал, что ты это скажешь, — усмехнулся он, всё-таки глянув на тебя.

От его взгляда стало как-то не по себе — слишком внимательный, слишком читающий. Казалось, Штейн всегда видит больше, чем хочет показать.

На столе — открытая книга, свеча и две чашки. Он подготовился. Неожиданно романтично для человека, который чаще рассуждает о логике, чем о чувствах.

— Это всё для меня? — с усмешкой спросила ты, подходя ближе.

— Нет. Для статистики, — ответил он с тем самым ледяным спокойствием, но глаза предательски блеснули.

— Ага. Значит, по твоей статистике, я тебе нравлюсь?

— Возможно, — сказал он тихо, опуская взгляд. — Но пока выборка слишком мала, чтобы делать выводы.

Ты не выдержала и рассмеялась. Он улыбнулся — по-настоящему, чуть растерянно, будто сам удивился, что это вообще смог.

Музыка фоном, приглушённый свет. Ты подошла к окну, а он встал рядом, на удивление близко.

— Знаешь, — произнёс Лев почти шёпотом, — я не умею делать всё это правильно. Романтика — не формула.

— А кто сказал, что должна быть? — ты повернулась к нему, и расстояние между вами сократилось до одного вдоха.

Он долго молчал, будто взвешивая каждое слово, потом просто наклонился и коснулся твоего лба своими губами.

— Тогда пускай будет эксперимент, — тихо сказал он. — Без уравнений. Только мы.

Свеча догорела почти до конца.

А в комнате, где обычно звучали только рассуждения и формулы, теперь царила тишина — мягкая, спокойная, теплая.

Та, в которой впервые растворился сам Лев Энштейн.

---