Глава 13

Искры золотого пламени опали, а я осталась сидеть на своей кровати.
Только здесь я дала волю всем эмоциям.
Слёзы медленно скатились по щекам, горячие, неудержимые, оставляющие на лице дорожки солёного света; казалось, что они растапливают кожу, выжигают воспоминания, оставляя только пятна боли.

Мое сердце теперь было не только разбитым, оно было обугленным, как бумага, брошенная в пламя, и я хотела, чтобы моя симпатия к нему исчезла без следа.

Я винила и его и одновременно себя. Как много из этого было подстроено? Улыбки, нежные слова, объятия – это все было ложью. Эта мысль приводила в ярость: человек, имеющий власть над правилами и судьбами, позволил себе вмешаться в самое личное — в мое сердце.

Я прижала ладонь ко рту, пытаясь заглушить рыдание, но издала только тихие, режущие звуки, как будто внутри что-то ломалось на части. В зеркале напротив отражалось незнакомое лицо: глаза распухшие, взгляд стеклянный, губы сжаты. В отражении я увидела не только боль, но и изменившуюся силу — ту самую, которая всегда была, но лежала в тени доверия. Теперь эта сила просыпалась, холодная и сдержанная.

Слёзы всё текли и текли. Я сняла с кровати плед и обняла его, прижимая лицо к ткани, как к единственному немому свидетелю своих разбитых надежд. В этом прикосновении была и сила, и слабость: сила не дать сломать себя окончательно, слабость того, кто ещё не знает, как жить с этим знанием. Я хотела кричать, биться о стену. Но вместо этого лежала, дожидаясь, когда слёзы иссякнут, и понимала: ничего не будет прежним.

Алекс — еще недавно был моей возможностью, обещанием. Теперь он стал символом предательства и власти, использующейся во вред. Я знаю, завтра станет легче… Должно стать. Я проснусь, и сделаю вид, что мы не знакомы. Я – простая адептка, он – директор академии, где мне учиться еще четыре года. Больше ничего не будет нас связывать… Но это завтра. Пока же я позволила себе плакать — тихо, горько и по-настоящему — отпуская то, что не было моим, и собирая обломки собственной правды, что шептало мне сердце.