Глава III. Крысы и контрабандисты.
Или не знаете, что неправедные Царства Божия не наследуют? Не обманывайтесь: ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни малакии, ни мужеложники, ни воры, ни лихоимцы, ни пьяницы, ни злоречивые, ни хищники — Царства Божия не наследуют.
Первое послание к Коринфянам 6:9
— Я клянусь тебе, старичок, я чуть кишки свои не выблевал.
Мы с Джонни стояли на парковке перед участком и выкуривали свои утренние сигареты. До начала рабочего дня оставалось ещё полчаса. Единственное время, когда можно было не торопясь насладиться дерьмовейшим табаком. Нас не было в участке пару суток, и за это время, скорее всего, работы поднакопилось. После похода в Foxxxy хорошо было бы проспаться неделю, но нужно сказать спасибо Вальтазару, он не стал возникать по поводу отгула для нас двоих вчера. Думаю, он прекрасно понимал, где мы были, что делали и с кем. Я быстро прихожу в себя после попойки, с Джонни всегда было иначе.
— Да уж, представляю, — покивал я скорее из приличия, чем из интереса, и достал пачку «Пепелища» из кармана коричневого пиджака. Джонни, чьё лицо приняло уже немного более живой цвет, чем сутки назад, стоял рядом, облокотившись о капот своей Малибу.
— Сомневаюсь, что представляешь. Не знаю, что я там такого съел, но хуёва мне так не было никогда в жизни, — глубоко вздохнул он, закатив глаза. Его заметно передёрнуло.
— А Джаннет что? — я закрыл сигарету от ветра ладонью, поджигая её, и поднял на Джонни взгляд исподлобья.
— Да хуй с ней, старичок. Блять, я не знаю. Не знаю я. Я даже не спрашивал, что этой суке нужно, — он стряхнул пепел пальцем в сторону. — Вчера ты скулил как щенок, что хочешь к ней, — усмехнулся я и выпустил серый дым через нос.
— Эй, слышь, иди нахуй, — не на шутку возбудился он, но почти сразу остыл и тоже затянулся. Джонни сделал несколько тяжек и сквозь зубы харкнул в сторону коричневой слюной. Мерзко. Он повернулся ко мне и устремил взгляд на мой рот, — Чё за хуйню ты куришь, старичок?
— Пепелище. Ты что, первый раз видишь? — он ещё раз с презрением посмотрел на сигарету и скривился. Я спокойно ответил, — Зато не стреляет никто.
— Ага, да тебе скорее заставить нужно кого-нибудь скурить это «Педерьмище», — с отвращением добавил он.
— Плевать.
Я, как ни в чём не бывало, продолжил курить. Но Джонни нет: он зажал сигарету в зубах, развернулся и полез в машину. Через спинку кресла, корячась, он дотянулся до заднего сиденья, откуда достал слегка помятую голубоватую коробку. Он с гордостью протянул её мне.