Глава 21
Эдриан
Мы приезжаем домой, и Ханна сразу падает на диван в гостиной, прикрыв глаза. Если она думает, что сможет скрыть своё состояние — она ошибается. Лицо всё ещё выдаёт пережитое — её обычно живые глаза теперь кажутся особенно большими, окружённые тёмными ресницами с влажными следами слёз. Веки слегка припухли, а в уголках глаз блестят ещё не высохшие капли. Она отчаянно пытается выглядеть спокойно, но я замечаю, как дрожат её губы, как глубоко она вздыхает. Я наливаю стакан воды и сажусь рядом, протягивая его Ханне.
— Спасибо, — слышу хриплый голос своей жены. — Я благодарна, что ты свозил меня на кладбище. Несмотря ни на что...мне легче.
Она обхватывает пальцами стакан и делает глоток. Замечаю, как её плечи постепенно расслабляются, а дыхание приходит в норму. Я ожидал, что она будет молчать, но нет — моя жена берёт меня за руку, смотрит прямо в глаза и тихо начинает говорить:
— Я никогда не рассказывала, наверное, пришло время. Её убили не просто так, Эдриан. Она много чего знала. На то время, с нами конкурировала ещё одна ювелирная компания, и спрос у них был не хуже нашего. Правда методы развития бизнеса маму шокировали.
Чувствую, как Искорка сильнее сжимает мои пальцы. Ей тяжело говорить, так как эти воспоминания столько лет лежат грузом на её плечах.
— Отец всегда был таким: властным, считал, что бизнес общий, но при этом вкладывал туда гораздо больше сил. Он был непоколебим в своих принципах и поэтому не посвящал маму в дела компании так сильно. Но она всё равно докопалась до правды — нашла доказательства, что наши конкуренты используют в украшениях поддельные камни, подменяют металлы на более дешёвые, уклоняются от налогов и делают много чего ещё. Мама всегда была борцом за справедливость, и именно за это с ней и с нашим персоналом в тот день расправились прямо на месте, — Ханна заканчивает уже шепотом.
Свободной рукой Ханна вытирает слёзы с лица, а я обхватываю её за спину, прижимая к груди и целуя в макушку.
— Ты не виновата, Искорка. Ты была ребёнком, и никто не мог ожидать от тебя невозможного. Ты не могла знать, к чему всё приведёт,— шепчу ей на ухо, рукой прижимая к себе её хрупкое тело сильнее.
— Твоя мама сделала свой выбор — бороться. Она знала, на что идёт, и делала это не для того, чтобы ты всю жизнь жила с грузом вины. Она хотела правды, справедливости, но, главное, она хотела, чтобы ты была счастлива. Разве её борьба была ради того, чтобы ты сейчас винила себя?— поднимаю голову Ханны, заставляя её смотреть мне в глаза.