XXXI
Лю Хайкуань рейнджеров ждал. Казалось, он ничуть не сомневался в том, что Ван Ибо и Сяо Чжань в самом ближайшем времени заявятся к нему с охапкой новостей и массой предложений. Ван Ибо только цыкнул, увидев его самодовольную ухмылку. А вот второго человека в кабинете Лю Хайкуаня рейнджеры определённо не ожидали увидеть. С напряженным выражением и деланной улыбочкой в кресле напротив Лю Хайкуаня сидел Чжу Цзаньцзинь.
Когда рейнджеры вошли в комнату, оживлённый разговор, который Главы Корпуса только что вели, немедленно прекратился, хотя Ван Ибо мог бы поспорить, что говорили именно о них. По покрасневшим щекам Чжу Цзаньцзиня и гневно поблескивающим глазам Лю Хайкуаня несложно было догадаться, что беседа звучала на повышенных тонах. Главные выглядели недовольными друг другом, но гостей встретили всё-таки солидарной готовностью выслушать. Ван Ибо предположил: Лю Хайкуань некоторое время уговаривал партнёра не принимать резких и скоропалительных решений в отношении провинившихся рейнджеров. В то же время по натянутой улыбке Чжу Цзаньцзиня можно было догадаться, что разжалобить его или же уговорить на что-то – трудновыполнимая задача.
После обмена приветствиями и кратких рапортов о статусе личного состава отряда Ван Ибо и Сяо Чжаню предложили присесть. Чжу Цзаньцзинь подобной вежливости Лю Хайкуаня не обрадовался, но и не стал настаивать на немедленном заключении рейнджеров под стражу.
– Мы договорились вас послушать, – насквозь лживая улыбка не красила лицо Чжу Цзаньцзиня. Он по-хозяйски уселся в кресло во главе конференц-стола в кабинете Лю Хайкуаня и сложил руки на груди. – Но я хочу предупредить: приказ на ваш арест подписан нами обоими (он кивнул на Лю Хайкуаня) и передан мною в ОСПиТА полчаса назад. Каким образом вы покинете эту комнату, зависит только от того, что вы нам скажете.
Ван Ибо, усаживаясь на предложенное ему Лю Хайкуанем место, постарался смирить разгоравшиеся эмоции: «В принципе, его можно понять: за последнее время мы стали причиной слишком многих событий в городе. Мало кто такое стерпит». Разумом он понимал поведение Глав Корпуса и их мотивы, однако внутри что-то обиженно ворчало, не признавая себя виновным в чём бы то ни было.