XXII
Путь до убежища Сун Цзияна занял у них почти пять часов. Дорога могла бы стать в разы быстрее, используй Ван Ибо и Сяо Чжань магистраль гигаполиса или хотя бы широкие местные проспекты. Однако этого было не позволено. Привлекать к себе внимание было неразумно. Перемещаться приходилось скрытно.
Город не спал никогда. Ночные улицы заливал яркий свет. Вездесущие соты и дорожное покрытие чётко считывали характеристики и показатели горожан, оттого Ван Ибо и Сяо Чжань ютились в редких тенях и стороной обходили крупные улицы. Маршрут они проложили проулками города, потому задержались.
Как и обещала Юлия Бингров, действие обезболивающих закончилось через четыре часа. Ровно с этого момента шаг Сяо Чжаня сделался неровным и излишне тяжёлым. Последний отрезок пути, пролегавший по улицам элитного городского квартала, Ван Ибо нёс соратника почти на руках.
Здесь, среди помпезных, пафосных дворцов богатейших семей гигаполиса, укрыться было негде. Дороги были натыканы сотами и «глушилками», словно игольницы, а асфальт под ногами лоснился от количества всевозможных датчиков и считывающих устройств. Контролировалось буквально всё. Поблескивающие объективы камер видеонаблюдения и голографические экраны слежения Ван Ибо различал на каждом углу каждого строения. Однако им надо было преодолеть это: иной дороги к жилищу Сун Цзияна не существовало. Укромных закоулков в элитных кварталах гигаполиса не водилось. Потому Ван Ибо всевозможными способами пытался идти ровно сам и вести почти обессилевшего от боли Сяо Чжаня: никто не должен был догадаться, в каком состоянии тот находился. И если от любопытных глаз помогала укрыться кумарная духота назревающего утра, то от кибернетических устройств спасения не было.
По пути им встретилась пара компаний «золотой» молодёжи – отпрысков громких фамилий, завершающих очередной праздный день глубоким утром. Первая группа на Ван Ибо и Сяо Чжаня не обратила никакого внимания, посчитав их, видимо, загулявшимися пьяницами, а вторая обдала явно выделяющихся из антуража пришельцев настолько холодными взглядами, что впору было лёд колоть. Однако и эти, вторые, немедленно забыли о Ван Ибо и Сяо Чжане, едва те скрылись за очередным поворотом.
Как бы то ни было, напряжение внутри Ван Ибо нарастало с каждым шагом Сяо Чжаня. Тому, казалось, тяжело становилось даже от простого дыхания. Последние метры до цели дались особенно сложно. Ван Ибо в кровь искусал губы, забывшись в беспокойстве о Сяо Чжане. Тот с трудом цеплялся за остатки сознания, поминутно извиняясь: