43.

Чонгук

Не могу сдвинуться с места. Ноги будто свинцом налились. Картина того, как Лалиса держит на руках крохотный сверток, просто сбивает с ног. Хочется упасть на колени и целовать ноги жены. Просто за то, что привела в этот мир нашего ребенка. Едва я открываю рот, чтобы заговорить, слышу нежный голос Лалисы:

- Тамайна, - называет она имя моей матери, и я не сразу понимаю, что так она назвала нашу дочь. От осознания сводит скулы. Я никогда не знал свою мать, но каждое воспоминание о ней других людей бережно храню в своей памяти. И все, что с ней связано, для меня как священные знания. - Моя красивая девочка. Принцесса. Дочь Верховного правителя. Как же я хочу, чтобы у твоего отца была возможность увидеть тебя. Хотя бы раз в жизни. Узнать, какая красавица у нас с ним получилась. Вдохнуть твой запах, поцеловать нежную щечку, услышать, как ты причмокиваешь, - голос Лалисы начинает подрагивать. - Как бы я хотела, чтобы он оказался здесь. Я бы ради этого отдала почти все на свете. Все, кроме тебя, - целует и гладит лоб дочери. - Он бы полюбил тебя с первого взгляда. И защитил ото всех. Ты бы стала сильной правительницей Дальних земель. Но сначала - любимицей своего отца, я уверена. Ох, Чонгук, - тяжело вздыхает она. - Как же мне тебя не хватает. Как же сильно я люблю тебя! Пожалуйста, выживи!

Ее мольба переворачивает мои внутренности. Но при этом жесткие путы, которые удерживали их сжатыми все время разлуки с Тиальдой, вдруг ослабевают. Она любит и мечтает о встрече. Только ради этого стоило выжить в кровавой войне!

- Кто я такой, чтобы перечить Верховной правительнице Дальних земель Пакрайда? - произношу наконец, больше не в силах оставаться вдали от своей семьи.

- Чонгук? - шепчет Лалиса, будто не верит, что слышит именно мой голос.

По мере моего приближения она поворачивает голову, и с ресниц срываются слезы.

- Чонгук, - выдыхает моя жена и начинает рыдать.

Я тут же присаживаюсь на корточки и глажу ее по волосам.

- Не плачь, я рядом. Все хорошо.

- Ты жив, - всхлипывает она.

- Живее всех живых.

- Я думала, что ты... что тебя...

- Кто это тут у нас? - перевожу тему и опускаю взгляд на крохотный сверток в руках Лалисы. Она отгибает край ткани, и я вижу маленькие ладошки, сжатые в кулачки, пока пухленькие губки, обхватив сосок, причмокивают, высасывая из матери молоко. - Красавица, - произношу с благоговением, глядя на дочь.

- Я назвала ее Тамайна, - говорит Лалиса, а я смотрю на жену и, подавшись вперед, накрываю ее губы своими. Нежно целую соленую кожу, вбираю ее дыхание, наслаждаюсь запахом.

- Спасибо, - отвечаю севшим голосом, оторвавшись от жены, и снова смотрю на дочь.

- Технически это Дисагра назвала ее. Ты никогда не говорил, как звали твою маму.

- Какая разница, кто предложил? Важно, что ты это сделала, - накрываю ее щеку ладонью, а Лалиса прикрывает глаза.

- Я так скучала. И так боялась.

- Я знаю, Лалиса. Но бояться больше не нужно, я рядом.

- Ты победил? - Тиальда открывает глаза и смотрит на меня с надеждой.

Сев на пол, я глажу маленькие пальчики дочери.

- Победил. Но потерял много людей.

- Волара... Да, я слышала.

- И Фидон смертельно ранен. Лекари не обещают, что он выживет.

- Ты выяснил, предавал ли он тебя?

- Выяснил. Он всегда был верен мне.

- Тогда как же... и этот яд... Все указывало на его предательство.

- К сожалению, предатель был, но не Фидон.

- А кто?

- Мелиса, моя наложница.

- Как ты это выяснил?

- Когда мы с Траваном покидали замок, чтобы идти в атаку, отец и его армия чудесным образом оказались готовы ко встрече. Тогда я отправил Травана назад в замок, чтобы он нашел предателя. Не стал отдавать такой приказ Фидону. Если бы он был изменником, то непременно нашел бы кого-нибудь, кого мог бы подставить. Выяснилось, что сын кухарки служил Мелисе гонцом. Именно он передавал информацию моему отцу и братьям.

- А кем он служит во дворце?

- Ему десять, он никем не служит. Он просто ребенок, которому достаточно хорошо платили за передачу информации.

- Мерзкая сволочь, - шипит Лалиса. - Надеюсь, ты казнил ее.

- Конечно. Но сначала использовал в собственных целях. Она еще некоторое время передавала моему отцу информацию, которую мне было выгодно донести до его сведения. Это и помогло нам выиграть в этой войне.

- Получается, твой отец и братья мертвы?

- Все до одного, - киваю.

- И что будет дальше?

- А дальше, Лалиса - правительница Дальних земель Пакрайда, мы отправляемся в дальнюю дорогу. Домой, в столицу.

- В Макитан?

- Нет, Лалиса, теперь наш дом - Верховная столица. А перед тобой сидит Верховный правитель Дальних земель.

Ее глаза расширяются, а потом щеки вспыхивают красным.

- Я... простите, Верховный правитель, не могу поприветствовать вас как надлежит.

- Правда? - улыбаюсь я. - У тебя еще будет масса возможностей склониться передо мной, Тиальда, - подмигиваю ей, а потом подаюсь вперед и шепчу в ее губы: - Желательно быть при этом голой и стоять спиной ко мне.

- Чонгук! - она вспыхивает сильнее.

- Что? - смеюсь, отстраняясь. - Кажется, наша дочь наелась, - киваю на ребенка, которая уснула и выпустила сосок изо рта.

Лалиса ловко заворачивает Тамайну в ткань и протягивает ее мне.

- Что? - хмурюсь я.

- Разве ты не хочешь подержать ее на руках?

- Я ее сломаю, - качаю головой.

- Не сломаешь, - смеется Лалиса. - Просто сложи руки так же, как я. В виде люльки. Вот так. А теперь держи.

Она перекладывает крохотный сверток мне на руки, и я задыхаюсь, глядя на ребенка.

- Она такая легкая, - произношу на выдохе. - Это нормально, что она такая маленькая?

- Это для тебя она маленькая, - бубнит Лалиса, - а я ее еле родила. Думала, умру.

- Ох, умрет она, - причитает ведьма, заходя в дом. - Еще ни одна Тиальда не умерла во время родов. Приветствую, Верховный правитель.

Я перевожу взгляд на Дисагру, и тут происходит что-то невероятное. Поставив перед собой палку, ведьма опирается на нее обеими руками и с почтением склоняет голову. Она никогда так не делала! Даже моему отцу не кланялась, хоть он был могущественным правителем. От этого жеста старухи внутри меня как будто растет пузырь. Я чуть ли не впервые начинаю по-настоящему ощущать, что стал правителем Дальних земель.

- Спасибо, - благодарю Дисагру. - За все.

Ведьма выпрямляется и смотрит мне в глаза своими пронзительным с легким лукавством взглядом.

- Она сама все сделала, - кивает на Тиальду.

- Все равно спасибо.

- Ах, - отмахивается она и ковыляет к печи.

Я аккуратно укладываю Тамайну в люльку и смотрю на жену, а потом перевожу взгляд на Дисагру.

- Мы едем в столицу. Когда Лалиса может сесть на лошадь?

- Да хоть сейчас, - бросает через плечо Дисагра. - Но по прибытии должна лежать в постели не менее недели.

- Значит, собираемся, - киваю и снова смотрю на дочь.

Я до последнего надеялся, что будет сын, но раз случилось, как случилось, мне предстоит изменить законы, чтобы сохранить жизнь дочери. А пока моя основная задача помочь ей остаться в живых.

***

- После того, как вас поприветствуют советники, - говорит Расмар, пока вокруг меня суетится портной, расправляя на сюртуке несуществующие складки, - вы сядете на трон. И тогда уже сможете принимать всех остальных, - добавляет помощник Фидона, который заменяет его, и бросает грозный взгляд на портного. - Что ты суетишься? Эй! Лодрин! - портной дергается и испуганно смотрит на Расмара. - Закончил?

- Да, мой господин. Я просто проверял, чтобы нигде не торчали нити.

- Ты должен был это проверить до того, как надел сюртук на Верховного правителя.

- Но времени было ма...

- Пошел вон! - рявкает он, и портной, сложившись пополам, пятится к двери, избегая моего взгляда.

Поправив сюртук так, чтобы мне в нем было удобно, я бросаю взгляд на дверь.

- Мы уже можем идти?

- Да, мой повелитель. Самое время, - произносит Расмар с таким апломбом, что хочется дать ему подзатыльник.

Я и так намучился за эти дни подготовки к восшествию на престол. Все слишком... официально. Это раздражает. Каждый норовит встрять в процесс подготовки. Столько пафоса и торжественности, что меня уже тошнит от одной мысли, что придется провести целый день на троне, принимая советников, послов, магов, служителей Пантеона и дворян, которые с самого утра выстроились в огромную очередь перед замком.

- Траван, что там с псарнями? - бросаю через плечо своему главнокомандующему, двигаясь на выход из огромного кабинета, который еще недавно принадлежал моему отцу.

- Я предлагаю оставить псов, повелитель. Они могут нам еще пригодиться.

- По крайней мере, наведи там порядок и убедись, что животными занимаются люди, которые хоть что-то понимают в этом.

- Вы слишком добры к этим тварям, повелитель, - отзывается он, идя на полшага позади меня, когда я двигаюсь к тронному залу.

- Я вообще сегодня добрый. - Сворачиваю за угол и торможу, видя, что тронный зал переполнен людьми. - Но это ненадолго, - добавляю тихо и подхожу к высоким дверям.

Распорядитель дважды бьет по полу огромной палкой, и разговоры в зале стихают.

- Верховный правитель Дальних земель Пакрайда Карден! - объявляет он, и люди расступаются, создавая широкий коридор, чтобы я мог пройти к трону в сопровождении своей свиты.

Я не смотрю ни на кого, кроме светловолосой Тиальды, склонившейся в изящном поклоне. Она стоит перед тронным постаментом, опустив голову. Но когда я уже подхожу ближе, Лалиса не удерживается и бросает на меня радостный взгляд. Потом снова прячет его и прикусывает губу, скрывая улыбку. Мне приходится сжать челюсти, чтобы не выдать своей радости от созерцания жены.

Сегодня она выглядит потрясающе. Платье из темно-синего бархата в тон моего сюртука. Расшитое золотыми нитями, с красивым декольте и обрамляющим тонкую шею черным кружевом. Я невольно представляю себе, как позже сорву с нее это платье и обязательно исследую каждый сантиметр бархатной кожи, которая будет - уверен - нежнее, чем ткань.

- Повелитель, - шепчет она, когда я подхожу ближе.

- Тиальда, - отвечаю и протягиваю руку. Она тут же вкладывает в нее свою, а мне приходится напоминать себе не целовать ее ладонь. По крайней мере, не сегодня, при свидетелях. За закрытыми дверями наших покоев я смогу обцеловать ее всю - от макушки и до пят.

Мы вместе поднимаемся на тронный постамент, разворачиваемся лицом к посетителям тронного зала, и начинается пытка. Целый день нам приходится принимать поздравления, клятвы верности и предложения о союзничестве. Лалиса несколько раз отлучается, чтобы покормить нашу дочь, но каждый раз возвращается ко мне.

Вечером, после праздничного пира, на котором я выдерживаю не больше часа, тороплюсь в наши с Лалисой покои, на ходу срывая с шеи белый платок и распуская завязку на рубашке.

Захожу в комнату и, закрыв дверь, останавливаюсь на пороге. Моя жена в одной тонкой сорочке стоит у просторной ванны, от которой исходит пар и аромат пряных трав.

- Рада приветствовать вас, мой повелитель, - она покорно склоняет голову и лукаво улыбается.

В пару шагов преодолеваю расстояние между нами и, подхватив ее за талию, целую.

- А ты уже и ванну приготовила, - улыбаюсь я, а она зарывается пальцами в мои волосы.

- Ну конечно. Я ведь ждала своего повелителя.

- И как же ты узнала, что я иду?

- У меня в замке тоже есть свои глаза и уши, - улыбается она.

- Коварная Тиальда Верховного правителя, - прищуриваюсь. - Задумала вести собственную игру? Как же мне тебя наказать?

- Какое наказание вы бы не придумали, господин, я приму его с покорностью, - отзывается она, но я вижу, какие черти пляшут в ее глазах.

Тогда я поднимаю Лалису выше и укладываю в воду прямо в сорочке. Она с напускным возмущением пытается выбраться оттуда, но я давлю на ее плечи, заставляя оставаться на месте.

- Твое наказание - развлекать меня весь вечер. А, может, и всю ночь.

Лалиса наконец расслабляется в ванне и откидывает голову на бортик.

- Разве это наказание? Это поощрение. Благословение Верховного правителя, - ласково добавляет она, пока я срываю с себя одежду.

Сажусь в ванну и притягиваю Лалису спиной к себе. Обнимаю, а пальцы медленно перебирают мокрую ткань сорочки, постепенно задирая ее. Сначала обнажаю молочные бедра, немного раздавшиеся после родов, и ласкаю их пальцами. Еще две недели назад Дисагра запрещала мне прикасаться к Лалисе, потому что моей жене нужно было еще немного времени для восстановления. К тому же, я был так занят подготовкой к церемонии, а также попыткой вникнуть во все дела государства, что в нашу с Лалисой спальню возвращался еле живой.

Сейчас же, когда ведьма дала добро, и я могу наконец взять свою Тиальду, пальцы подрагивают от нетерпения, а язык сам собой выводит узоры на хрупком плече Лаоисы, с которого съехала ткань. Мой взгляд цепляет острые соски, проступающие под тканью сорочки, и второй рукой я сжимаю один, вырывая из Лалисы тихий протяжный стон.

- Ты должна родить мне сына, - бормочу и прикусываю нежную кожу шеи.

- Только если ты изменишь порядок наследования престола, - отвечает она, задыхаясь от желания.

- Ты пытаешься меня шантажировать, Тиальда? - рычу беззлобно.

- Я пытаюсь договориться, повелитель, - мурлычет коварная соблазнительница и, крутанувшись у меня в руках, седлает мои бедра. - Жена ведь может договориться с мужем?

- Не всегда, - отвечаю в ее губы. - А вот любимая женщина с любящим мужчиной - всегда.

Я успеваю заметить, как на секунду подскакивают брови Лалисы, но не даю ей возможности ответить на мои слова, потому что набрасываюсь на ее рот остервенелым поцелуем.