Больная надежда.
Люциус долго уговаривал Лололошку телепортировать его домой, вместо обычного похода пешком через этот лес. Однако мироходцу до жути хотелось насладиться этой ночной красотой здешнего мира. Выдохнув с недовольством и раздражением, полубог мысленно подметил, что Лололошка стал до жути упертым. В итоге чего они нашли компромисс, а вернее, Люциус насильно на нем настоял.
И так идя по лесу, проходя мимо деревьев, что мерцали и переливались желтым светом, полубог нагло и с хмурым выражением лица рядом, немного позади комиссара.
– Ты так пялишься на все это, будто никогда не видел, - вздохнул Люциус. Лололошка слегка растерялся, вспоминая, что ему нельзя ни слова говорить о том, что он не отсюда..
– Оу.. Просто наплывают разные воспоминания, - улыбнулся он, неловко хихикнув.
Половина пути пролетела в молчании, Лололошка тревожно метался меж разными мыслями: "Вдруг он догадался?!..", в то время как полубог испытывал тяжесть на душе, вовсе не думая о том, о чем так переживал его друг.
– Ты не вспомнил меня? - вот, что лежало на его сердце; что не давало дышать.
– А.. - уловил его болезненный голос мироходец, и сам испытав некую вину. – Д-да.. Вспоминаю. - улыбнулся он, желая успокоить полубога. Однако он лишь вздохнул, молча все остальное время.
– Спасибо, что проводил. - отблагодарил его комиссар, бегая взором полным сопереживанием по лицу полубога.
– Будешь должен, - шикнул Люциус, закатывая глаза и вновь делая вид, что плевать он хотел на все это. Вспышка пыли и он исчез, возвращаясь в свой замок, в свои мысли.
Лололошка вздохнул, садясь на кровать и обхватывая голову руками. Внезапно он вспомнил о записке, что дал ему Бастиан. Достав ее из кармана, он тут же раскрыл ее, начиная читать. (Слава богу, было на его языке.)
Там было написано о том, что существует тот, кто способен ему помочь. Внизу также было подписано само место и время, в которое нужно подойти.
Ночь прошла спокойно. Чай Бастиана и вправду хорошо помогал. Тем более после такого теплого вечера спать было приятно и легко, правда, было немного жаль Люциуса, но мироходец старался убедить себя, что это для его же блага, ведь полубог мог не на шутку разгневаться или огорчиться, узнав, что их настоящий Лололошка сейчас в совершенно чужом месте.