Глава 3
ГЛАВА 3
Спешившись, он вошёл в дом. Сквозняк донёс до его ноздрей чуть уловимый запах крови. Её крови. Ужас охватил рассудок Мирослава. Впервые в своей жизни он ощутил страх. Это чувство холодной волной накрывало его с каждой новой ступенькой лестницы, ведущей на второй этаж.
Дверь спальни чуть приоткрыта. Шорохи и чужой шёпот доносились за ней. Мирослав чуть толкнул её. Дверь открылась, и спёртый воздух полумрачных покоев горячим потоком окутал Мирослава. Он закрыл глаза, не веря им. Его Мерседес лежала в горячке на мокром ложе, а мужчина, склонившись над ней, держал тазик с кровью.
- Что здесь происходит? - растерянно спросил хозяин дома.
Откуда-то выскочила служанка любимой.
- Сеньор, сеньорита Мерседес заболела. Сеньор Августо Бертрачи пускает ей кровь, - нервно теребя передник, залепетала Луиза.
Мерседес не хотела, чтобы ей прислуживали вампиры. Поэтому в их доме были только люди. Он внушил слугам, чтобы они не замечали странностей у своего хозяина. Для простых смертных они были маркизом и маркизой ле Рушь из Франции. Немудрено, что служанка сразу побежала за врачом, не дожидаясь возвращения хозяина. Лучшее лекарство для Мерседес - это его кровь. Пара капель - и она бы была здорова, но теперь это невозможно. Его любимая слишком слаба. Его кровь убьёт её, а после обратит.
- Мирослав, - словно в бреду позвала она его.
С каждой каплей крови из неё уходила жизнь. Вампир, знающий о медицине больше, чем медики конца пятнадцатого века, подбежал к постели. Вырвав из рук врача тазик и скальпель, оттолкнул его подальше от любимой.
- Что вы себе позволяете, сеньор ле Рушь?! Я самый лучший врач в Риме. Я лечил самого папу Иннокентия Восьмого! - стал возмущаться вопиющим неуважением маркиза сеньор Бертрачи.
- Не удивительно, что от вашего лечения у нас на святом престоле уже два года как новый папа, - прижимая ко рваной руке любимой льняной лоскут, сказал Мирослав.
- Что вы хотите этим сказать? Я врач! Ваша жена больна, и если не начать лечение сейчас, она умрёт! - завопил сеньор Бертрачи и резко поставил тазик с кровью на столик.